Крылатый штрафбат. Пылающие небеса - Георгий Савицкий

Эскадрилья летчиков-штрафников располагалась неподалеку от разрушенного Краснодара.

Красивый, как большинство южных городов, он лежал сейчас в развалинах. Гитлеровцы, отступая, сожгли и взорвали многие здания. Некогда цветущие улицы превратились в груды битого кирпича, из которых, словно обломки зубов, торчали чудом уцелевшие стены.

Аэроклуб ОСОАВИАХИМА тоже был разгромлен. На его месте сейчас виднелись груды битого кирпича. Было ясно, здание взорвали фашисты. Ничего, за все злодеяния, которые они совершили на нашей земле, гитлеровские изверги получат заслуженную кару!

* * *

Боевых вылетов пока не предвиделось, и было принято провести общее совещание с летчиками для изучения общей обстановки на театре военных действий.

Командир штрафной эскадрильи капитан Александр Волин тоже был приглашен в офицерское общежитие, где и должна была проходить встреча с представителями штаба. Его занимали летчики 16-го гвардейского истребительного авиаполка, только недавно перевооруженные на современные американские истребители P-39 «Аэрокобра», поставлявшиеся по ленд-лизу.

Вначале капитан Волин стушевался при виде россыпей наград на гимнастерках бравых летчиков-гвардейцев. Чувствовалось, что это опытные бойцы, матерые воздушные волки, сбившие не один десяток самолетов с черными крестами. Кроме того, здесь, в боевой обстановке, создавались и проверялись непосредственно в грозовом небе войны новые тактические приемы.

Но «летуны» из «шестнадцатого» приняли истребителя-штрафника как равного. Накормили его и водителя с дороги, расспрашивали о том, где он воевал.

К вечеру в общежитии был собран летный состав гвардейского полка для изучения боевой обстановки.

«В общежитие прибыли начальник разведки дивизии капитан Новицкий и известные в то время летчики 45-го и 298-го истребительных авиаполков, входящих в состав 216-й гвардейской авиационной дивизии.

Мы встретили их как старых друзей по совместным боевым действиям. Слушали с большим интересом. Они уже в феврале и марте вели бои с авиацией противника над «Голубой линией» и могли передать многое из своего опыта. А поучиться у них было чему.

Капитан Новицкий проинформировал о сложившейся обстановке в районе Таманского полуострова. Сообщения о противнике и нашей авиации вызвали беспокойство у летного состава. И на самом деле было от чего.

— По данным разведки и пленных немецких летчиков, против нас действует 4-й воздушный флот немцев, имеющий до тысячи самолетов, — говорил начальник разведки. — Кроме этого, привлекаются для нанесения ударов по нашим наступающим войскам бомбардировочные эскадры с аэродромов Украины. Это более двухсот бомбардировщиков. Истребительная авиация состоит из самых отборных эскадр, на новых истребителях Ме-109-Г-2 и Ме-109-Г-4. Они имеют скорость полета свыше шестисот километров в час и вооружены двумя и тремя пушками кроме пулеметов.

— Скажите, товарищ капитан, какие же наши силы противостоят этой авиационной группировке немцев? — спросил командир второй эскадрильи Тетерин.

— Наша авиация в составе 4-й и 5-й воздушных армий, ВВС Черноморского флота имеет более шестисот самолетов разных типов. Как видите, соотношение в силах на стороне немцев.

Все молчали, думая о том, что может ждать в боях с таким сильным противником.

— Товарищ капитан! — не утерпел упрямый капитан-сибиряк, хотя знал, что он не решит эту проблему. — Вы сообщили о мощной авиационной группировке противника. А мы, имея менее тысячи самолетов, разделили их по трем авиационным объединениям. Правильно ли это? Участок фронта небольшой.

— На этот вопрос я ответить не могу. Оперативное построение нашей авиации на Кубани пока такое. Однако ее действия координирует командование ВВС фронта.

— Оно координировало и раньше, с начала войны. Нас били по частям и гнали до Волги. Потом мы поумнели и создали воздушные армии. А здесь, на Кубани, что? Повторение прошлого? Штабов много, а самолетов мало.

— Покрышкин, прекрати, — оборвал его Исаев. — Садись!

Александр Покрышкин понимал, что спорить бесполезно. А было о чем. Когда же прекратят использовать авиацию разрозненно? Радовало, что с приходом к руководству авиацией Александра Александровича Новикова в Военно-воздушных силах были созданы армии, подчиненные только фронту. Формирование воздушных объединений оправдало себя в боях за Сталинград и в наступлениях фронтов в этом году. А здесь… Трудно будет. Опять воевать придется «растопыренными пальцами», а нужен «кулак». Умением и отвагой летчиков всего не сделаешь.

Настроение у летного состава полка подняли рассказы пилотов, уже участвовавших в боях на Кубани.

Борис Глинка подробно проанализировал одну из таких схваток.

Ранним утром в середине марта он повел группу на прикрытие поля боя. Летели на «кобрах». При подходе к линии фронта встретили идущих на восток двенадцать бомбардировщиков, истребителей прикрытия не было. Ударом сверху всей группой наши сразу же сбили три самолета. Остальные бомбардировщики, сбросив бомбы в поле, неорганизованно стали разворачиваться, пытаясь уйти на запад. Последовала новая атака наших истребителей уже по расстроенному боевому порядку. И вновь вниз пошли горящие бомбовозы. Группа сбила в этом бою восемь бомбардировщиков, не понеся потерь.

— Борис умолчал, — прервал выступление Глинки штурман полка Михаил Петров, — о том, что в этом бою особенно отличился он сам. Сбил два бомбардировщика. Второй самолет от его залпа разломился пополам, стрелял в упор.

Потом Михаил Петров рассказал о тяжелом бое, в котором было сбито до десяти вражеских самолетов, но и восьмерка, которой он командовал, потеряла трех летчиков. Группа начала бой с четверкой Ме-109. Вскоре сверху их атаковали восемь «Мессершмиттов». Был сбит ведомый Петрова. А через несколько минут горящим факелом пошел к земле и Ме-109.

На помощь противнику подошла еще одна восьмерка «Мессершмиттов». Она обрушилась с ходу на нашу семерку. Загорелся второй Ме-109. А тут по радио раздался голос Бориса Глинки:

— Ранен! Выхожу из боя!

Позднее узнали, что снаряд попал в кабину его самолета. Он плохо слушался рулей. Пытаясь добить его, четверка «Мессершмиттов» ринулась к поврежденному самолету. Однако ведомый Бориса, сержант Кудряшов, отбил этот натиск. Тогда гитлеровцы переключились на Кудряшова и зажгли его. Сообщив по радио, что он горит, Кудряшов направил свой горящий самолет на Ме-109 и врезался в него. Огненный взрыв двух самолетов ошеломил на некоторое время противника. Потом вражеские летчики снова начали атаки. Загорелся самолет Шматко. Он повторил действия Кудряшова: врезался в «Мессершмитт». Этот второй таран так подействовал на фашистов, что они, хотя имели абсолютное превосходство в силах, прекратили бой.