Иррационариум. Толкование нереальности - Дмитрий Лукин

– Нет проблем! Раз уж мы вышли, давайте разомнем ноги и подышим свежим автострадным воздухом! Я очень рад, что вы не доверяете людям. Хоть что-то восприняли из моих лекций. Для вас это особенно полезно.

Она не ответила. Уперлась взглядом себе под ноги и начала сосредоточенно тыкать носком правой туфельки в засохшую гусеничную колею. Потом опустилась на корточки, взяла в руки комок земли с бурыми травинками и стала разглядывать. Я заинтересовался:

– Чего там нашла?

– Трактор проехал – ромашку задавил, – проскулила Леночка.

– Не трактор, а бульдозер! Или экскаватор! Следы-то от гусениц, а не от шин! Понимаешь? Здешние застройщики не используют гусеничные тракторы.

– Да… конечно… Это очень важно… – пробормотала Леночка. – Как я могла перепутать?! Спасибо, что указали на мою ошибку!

Отвернулась. Природой любуется.

И мы тоже полюбуемся!

Пейзажик девочка выбрала снайперски, в аккурат для поднятия настроения! Свинцовое, нависшее небо. Поле, раскуроченное экскаваторами и слегка подрихтованное грейдерами. По периметру – остовы сгоревших гастарбайтерских вагончиков. Чуть дальше – серые параллелепипеды невнятного строительства, заглохшего и заброшенного в самом начале. А прямо перед нами – импровизированная мусорная свалка.

Холодная, дикая тоска, разлитая кругом, пробирает даже сквозь кевлар.

Представляю, как себя чувствует Леночка!

– Скажите, что вы видите. Только честно! – попросила она.

– Какая-то сука срезала у земли лоскут кожи, поковырялась в мясе, нагадила, оставила рану открытой и побежала гадить в другое место. Земля корчится и гниет. Холодное, мерзкое зрелище! А мы стоим и смотрим. Тьфу!

– Спасибо, – выдохнула она и всхлипнула.

А потом резко переменила тему:

– Зачем вам пистолет? Еще один инструмент для регулирования финансовых механизмов?

– Ну что за глупости? Это для забавы. По монетам пострелять, по банкам алюминиевым. Для финансов нужны более тонкие инструменты. Но о таких вещах в Академии не расскажут.

– Странно, вот вы преподаете экономику, а говорите совсем не экономические…

– Я никогда не преподавал и не буду преподавать экономику! Не оскорбляйте меня. Простите, что перебил, но я учу зарабатывать деньги. Это не имеет никакого отношения к экономике. Забыли, по какому предмету сдаете экзамен?

– Практика увеличения капитала, – тут же выдала Леночка.

– Вот именно! Вслушайтесь в эти слова: ПРАКТИКА УВЕЛИЧЕНИЯ КАПИТАЛА! Экономика здесь абсолютно ни при чем. Поняла?

– Да!

– Что ты поняла?

– Экономика здесь ни при чем! А трактор – это не бульдозер, у него колеса есть!

– Это еще с какой радости?

– Это я тоже поняла!

– За ромашку обиделась? Ну-ну.

Вдруг в ней что-то сломалось.

– Никто меня не любит! – ни с того ни с сего доверительно, как отцу родному, Леночка сообщила мне свою самую страшную тайну. – Почему?

Все-таки первый курс – это еще слишком рано.

Я промолчал. Нашла кому плакаться! Лучше бы взаймы попросила!

Как у тебя роли забавно переплетаются. Из разных спектаклей в одной сцене. Плохо играешь. Ребенок тебе не верит!

Она отошла на пару метров. Я увидел, как у нее дрогнули плечи и не на шутку испугался за свой пиджак. Время экстренных мер по спасению! Вперед, Цицерон! Я в два прыжка приблизился к Леночке сзади, подхватил падающий пиджак за рукава, снова набросил его на худенькие девичьи плечи и обнял это печальное вздрагивающее существо. Получилось что-то вроде смирительной рубашки на мускульных замках.

– Это потому что у меня ничего не получается! – заныла Леночка. – Кто-то может хорошо песни петь, кто-то стихи писать… А я даже экзамен сама сдать не могу-у-у…

Я немного ослабил объятья. Она тут же этим воспользовалась: выпростала свои ладони, судорожно схватила меня за предплечья и напряженно затихла. Видимо, рыдать в таком положении ей было не очень удобно. А вот если развернуться и прижаться щекой к моему плечу, то пойдет намного лучше! Молодчина! Рыдания продолжились с новой силой и прекращаться не собирались.

Пришло время маленького бонуса!

– Леночка! Красавица ты моя! Жаль, конечно, тебя разочаровывать, но должен сообщить, что ты ошибаешься.

– Что вы хотите сказать? – Она выскользнула из моих рук и отошла на шаг.

– Да так… Есть один парнишка, который к тебе не ровно дышит. Об этом весь ваш курс знает, и я, и Глашатая. Только ты одна пребываешь в неведении.

– Это вы сейчас только что придумали, да? Чтобы меня успокоить?

– Помнишь мою первую лекцию?

– Нет!!!

– В конце я всем присутствующим раздал по сто долларов.

– Ну!

– Один парнишка отказался и не взял. Вот тебе и «ну»!

– Да?!

– Я его и спрашиваю: «Чего это вдруг? Тоже любовь?» А он мне: «Зачем говорить о таких сложных абстракциях? Просто из солидарности. Не оставлять же девушку в одиночестве? Так, за компанию».

– И как его зовут? – спросила Леночка.

– А вот этого я тебе не скажу! Слишком уж ты торопишься.

– Так! Быстро говорите! – Она топнула правой ножкой и сжала кулачки.

Бедные туфельки! Интересно, что она запоет, когда каблук отвалится?

– Не скажу.

Леночка бросилась к машине, распахнула дверь и полезла в бардачок. Я стал чувствовать удары сердца. Сейчас она вылезет с пистолетом, и все пропало. Я уже ничего не смогу сделать. А это слишком большая потеря. Столько работы – псу под хвост.

Оказалось, я ее недооценил. Она вынырнула из машины, зажимая в правой руке сразу две или три салфетки, громко высморкалась и заявила:

– Я не сойду с этого места, пока вы мне не скажете, как его зовут!

– Ну что ты, хорошая моя! Конечно, скажу. Только попозже. Вот сдашь экзамен, тогда и скажу. Обещаю. Это, чтобы всякие сентиментальные мысли от экзамена не отвлекали. Договорились?

– Ну ладно, – смилостивилась Леночка. – А как он выглядит, ничего?

– Ты знаешь… вполне прилично! Очень даже!

Приглючилось же такое! Леночка с пистолетом!