Вердикт - Джон Гришэм

— Но я ведь не инспектор.

— Правильное замечание. Полагаю, от трех допяти лет федеральной тюрьмы, вы будете сидеть не в местной.

— Попытка подкупа государственного служащего,— с готовностью добавил Нейпаер, возвращаясь на место рядом с Ничменом. Обаагента сидели теперь на краешке стола, словно были готовы в любой моментперепрыгнуть через него и высечь Хоппи за его прегрешения.

Микрофон был встроен в колпачок синейшариковой ручки, невинно торчавшей в пыльной баночке из-под джема вместе сдесятком других таких же дешевых ручек и карандашей. Рингволд оставил ее там впятницу утром, когда Хоппи на минуту вышел в туалет. Похоже было, что ручками икарандашами здесь вообще не пользовались, в таких конторах стаканчики скарандашами и ручками порой месяцами оставались нетронутыми, заменяли их лишь втех редких случаях, когда Хоппи или кому-то еще требовалось что-то записать, апаста оказывалась засохшей. Тогда старые ручки немедленно отправлялись вмусорную корзину. Разобрать такой колпачок и найти в нем “жучка” мог бы лишьспециалист.

Отсюда слова Хоппи транслировались намаленький, но мощный передатчик, спрятанный за банками с лизолом и освежителемвоздуха под столом в туалете, находившемся рядом с кабинетом Хоппи. Далеесигнал поступал в фургон без опознавательных знаков, припаркованный на другойстороне улицы возле входа в торговый центр. В фургоне все это записывалось напленку, и пленку доставляли в офис Фитча.

На Джимми Хале не было никаких проводов и ни скакими агентами ФБР он не сотрудничал, он делал лишь то, что умел делать лучшевсего, — вымогал взятку.

Рингволда, Нейпаера и Ничмена, бывшихполицейских, а ныне частных детективов, наняла некая международная службабезопасности в Бетесде. Фитч нередко прибегал к ее услугам. Муки совести ХоппиДапри обойдутся Фонду в восемьдесят тысяч долларов.

Сущий пустяк по сравнению с остальным.

* * *

Хоппи снова заикнулся об адвокате, но словнобы наткнулся на каменную стену: Нейпаер прочел ему длинную лекцию об усилиях,которые прилагает ФБР, чтобы остановить разгул коррупции на побережье. Всегрехи он взвалил на игорный бизнес.

Необходимо было удержать Хоппи от встречи садвокатом. Адвокат потребует имена, номера телефонов, записи и документы.Нейпаер и Ничмен, выполняя приказ взять Хоппи “на пушку”, нарушили статьи обиспользовании подложных документов и статьи о шантаже, так что хорошемуадвокату ничего не стоило заставить их исчезнуть.

Согласно изложенной Нейпаером легенде,рутинное прощупывание Джимми Хала и прочих местных взяточников вывело их нагораздо более широкое расследование, связанное с игорным бизнесом, и вот они,магические слова — “организованной преступностью”! Хоппи с трудом следил за егорассказом, его мысли витали далеко: он горевал о Милли и детях, представляя,каково им будет выжить в те три — пять лет, что его с ними не будет.

— Словом, за вами лично мы не охотились, —заметил Нейпаер, подводя итог.

— И честно признаться, мы в жизни не слышалини о какой компании “KLX” по торговле недвижимостью, — добавил Ничмен. — Мы навас просто наступили невзначай.

— А не могли бы вы так же невзначай отступитьот меня? — спросил Хоппи с вымученной, беспомощной улыбкой.

— Может быть, — раздумчиво ответил Нейпаер,потом глянул на Ничмена так, будто у них было для Хоппи еще некое, даже болеедраматичное сообщение.

— Может быть — что? — спросил Хоппи.

Агенты с безупречной синхронностью, словночасами тренировались или делали это сотни раз, соскользнули с края стола итяжело уставились на Хоппи. Тот сник и уткнулся взглядом в крышку стола.

— Мы знаем, что вы не мошенник, мистер Дапри,— мягко начал Ничмен.

— Вы просто совершили ошибку, — подхватилНейпаер.

— Это уж точно, — пробормотал Хоппи.

— Вас использовали некие изощренно ловкиепреступники. Они втираются сюда с большими планами и большими деньгами, и мывсе время ловим их на причастности к торговле наркотиками.

Наркотики! Хоппи был потрясен, но ничего несказал. Последовала новая пауза, в течение которой Хоппи по-прежнему сидел,уткнувшись взглядом в стол, а агенты сверлили его взглядами.

— Мы можем договориться с вами осотрудничестве на двадцать четыре часа? — спросил Нейпаер.

— А разве я могу отказаться?

— Давайте на сутки наложим мораторий на этодело: вы не скажете о нем ни одной живой душе, и мы не скажем. Вы не станетеобращаться к адвокату, мы не станем вас задерживать. И не только в течение этихсуток.

— Не понял.

— Мы не можем вам всего сейчас объяснить. Намнужно некоторое время, чтобы оценить ваше положение.

Ничмен наклонился вперед, опершись на столлоктями:

— Для вас, мистер Дапри, может найтись выход.

Хоппи, правда, очень медленно, началоправляться от страха:

— Я вас слушаю.

— Вы — малюсенькая, ничего не значащаярыбешка, попавшая в большие сети, — объяснил Нейпаер. — Поэтому вы можете бытьинструментом, так сказать, разового применения.

Это Хоппи понравилось:

— А что случится за эти двадцать четыре часа?

— Мы встретимся с вами здесь же, в девятьчасов утра.

— Договорились.

— Но если вы хоть слово скажете Рингволду,адвокату или даже вашей жене, ваше будущее окажется под большой угрозой.

— Даю вам слово чести.

* * *

Специальный автобус выехал из “Сиесты” вдесять часов. В нем находились все четырнадцать присяжных, миссис Граймз, ЛуДэлл со своим мужем Бентоном, Уиллис со своей женой Руби, пять дежурныхохранников в штатском, Эрл Хутто, шериф округа Гаррисон, с женой Клодель и двепомощницы Глории Лейн. Всего двадцать восемь человек плюс водитель. Всенаходились здесь с разрешения судьи Харкина. Два часа спустя автобус въехал вНовый Орлеан по Кэнал-стрит и остановился на углу Мэгэзин. Все вышли. В заднейкомнате старого устричного бара во Французском квартале их ждал обед,оплаченный налогоплательщиками округа Гаррисон.