Он сказал / Она сказала - Эрин Келли

Меня разбудил Мак. Кажется, я проспал всего десять секунд, когда он сунул голову ко мне в палатку. Зрачки у него были огромные, как у мультяшки. Я посмотрел на часы: десять утра.

– Кит, – прохрипел он.

Я вспомнил, как он изводил меня целых двадцать лет, и еле удержался, чтобы не похвастать ночной победой. В смутном бреду между сном и явью идея показалась отличной, но, придя в себя, я сразу понял, что хуже и придумать нельзя.

– Ты что-то рано!

Мой сарказм пропал.

– Я в говно. Мы только ложимся. – Мак дохнул перегаром и табаком. – У нас такие глюки были! Лазерные лучи в небе… Слушай, можешь шатер открыть? Подежуришь там до обеда?

– Ты шутишь? Я вчера две смены отпахал.

– Пожалуйста, Кит! Мы сегодня допоздна отработаем. Я сдохну, если не посплю.

Я смерил его взглядом.

– Мы завтра поработаем во время затмения.

– Ну-ну.

Я не сразу пошел в шатер. Я насквозь пропах Бесс и заплатил бы пятьдесят фунтов, не говоря уже о пяти, чтобы постоять под горячей водой и смыть с себя все. В крошечной замызганной ванной в доме у фермера я на полную катушку включил горячую воду и соскреб с себя все запахи, всю позолоту прошедшей ночи. На обратном пути я купил толстовку с капюшоном и, только спрятав лицо, решился пройти через толпу.

Народу прибыло. Бурито-Джон врубил мексиканскую музыку, чтобы завлечь клиентов, и в нашем уголке фестиваля наконец собралась толпа. За утро я заработал семьдесят фунтов, из них прикарманил десять назло Маку. С той минуты, как запустил генератор, я с тревогой ждал, что вот-вот придет Бесс. Но она не появлялась до обеда. Она переоделась во что-то блестящее и фиолетовое, а волосы закрутила невзрачным коричневым полотенцем. Я бы даже не узнал ее, но она стояла слишком неподвижно среди мельтешащих людей. Когда мы встретились глазами, она отвернулась. Только потом я понял, что она пришла вовсе не ради меня. Она хотела посмотреть на Лору.

Лора шла через поле. Она ходила на собеседование и как-то выпрямила волосы: я увидел гладкие шелковистые пряди вместо пышных волн, к которым я привык. Передо мной вспышкой мелькнуло наше будущее: Лора устало кладет на столик ключи и скидывает туфли, а я закрываю ноутбук. Эти незамысловатые мечты вдруг оказались всем, чего я хотел от жизни, так почему же меня тянет упасть к ее ногам и во всем признаться?.. Я поцеловал Лору и заправил ей прядь за ухо, как делал всегда.

– Как собеседование?

– Вроде ничего.

Лора ощупала меня глазами, и я понял – что-то заподозрила. Она попыталась меня расшевелить, обняла и осыпала поцелуйчиками, но я отшатнулся. Впервые я понял, что чувствуют люди на краю пропасти. Я завел ничего не значащий разговор о ду́ше в фермерском доме и о прогнозах погоды; каждое слово давалось мне с огромным трудом.

– Облака рассеются. Синоптики, как обычно, все напутали, – сказала она.

Я всегда скептически относился к экстрасенсорике, но, клянусь, кожей почувствовал, что сзади Бесс. Я медленно повернулся и увидел, что она стоит, прислонившись к дереву, ничем не отличаясь от других хиппи, собравшихся на фестивале. Я качнул головой, и она кивнула в ответ – похоже, это был вызов.

Следуя внезапному порыву вдохновения, я взглянул на прекрасно работающий бойлер.

– Да что такое? – Я покрутил регулятор температуры. – Опять контакт отошел! Побудь здесь, выпей чаю, а я пока починю.

На деревьях позади шатра понавешали китайских колокольчиков, их звон действовал на нервы. Захотелось собрать все колокольчики в округе и сплющить их молотком. Бесс снова распустила волосы, они вились длинными змеями. В белках глаз виднелись красные прожилки.

– Это она? – Бесс сложила на груди руки.

– Конечно, она! – возмутился я. – Или ты думаешь, что я тут со всеми… – Хотя с чего бы ей мне верить? – У меня ничего ни с кем не было. Кроме тебя.

Бесс горько усмехнулась.

– То есть, хочешь сказать, я особенная? По-твоему, это должно мне польстить?

– Нет… Не знаю… Просто… Пожалуйста, не говори Лоре. Мне очень жаль, что я не сказал тебе сразу, но она ведь не виновата.

У меня даже ноги подгибались – я готов был броситься перед ней на колени. От внезапного порыва ветра листва зашелестела, будто прибой, а колокольчики нестройно зазвенели.

Бесс безвольно уронила руки.

– Ты ее любишь?

До двадцати одного года женщины не обращали на меня внимания. Теперь я наконец добился успеха, но как же я хотел все вернуть!

– Да.

Надо было сказать честно, я это чувствовал.

– Очень люблю.

Она переминалась с ноги на ногу, словно пыталась взвесить оба решения.

– Если все так чудесно, как ты расписываешь, – голос Бесс дрожал от сдерживаемых слез, – зачем я буду разрушать весь ее мир только потому, что ты не способен удержать в штанах свой член? Если ты моральный урод – а я думаю, что ты моральный урод, – она все равно это поймет рано или поздно.

Бесс сдержала слово. Ужасной сцены, которой я так боялся, не произошло. В тот день я видел ее еще дважды; она наблюдала за нами издалека, как будто пыталась понять и измерить наши отношения. Но как она могла понять? Даже я этого не понимал, пока чуть все не испортил.