Он сказал / Она сказала - Эрин Келли

Холодное пиво снимает остатки испуга, хотя я повсюду натыкаюсь взглядом на ту женщину, что принял за Бесс. Даже хуже, каждый раз она отвечает мне улыбкой, и мои руки непроизвольно сжимаются в кулаки.

– Как там Луиза? Беременность нормально протекает? – впервые интересуется Ричард.

– Лора. Все хорошо. Пару месяцев осталось подождать.

Не в силах противиться искушению, показываю ему фотографию в телефоне с УЗИ-снимком наших двойняшек, свернувшихся полумесяцем. Их позвоночники похожи на крошечных гусениц. До сих пор не могу поверить, что эти полупрозрачные пятна на самом деле мои дети.

– Двойные хлопоты! – замечает Ричард, кинув беглый взгляд. – Хотя у вас было время пожить для себя. Моя Надя залетела прямо в медовый месяц.

Меня окатило волной ярости. У того, кому пришлось мастурбировать в пробирку, а потом смотреть, как его жене под наркозом вводят оплодотворенные яйцеклетки, язык не повернется сказать такое.

– Раз-два, и готово! – Он все никак не угомонится. – И со вторым так же было. Решили и зачали в тот же месяц.

Все ясно. Ричард всерьез полагает, что это его собственная заслуга, а не каприз природы. Теперь, когда мы на четыре дня заперты в жестяной банке, конечно, поздновато прозревать, но он мне не нравится.

– Знаешь, – говорит он мне, полагая, что ведет настоящий мужской разговор, – лови момент, пока не родила. Потом тебя на несколько месяцев на диету посадят. Это тебе сейчас кажется, что на седьмом месяце трудно выбрать позу, а как ты запоешь, когда между вами младенец лежать будет!..

– Два младенца, – на автомате поправляю я.

– Тем более. Конец большого секса. Только ждать, когда им восемнадцать исполнится, а потом в клуб свингеров записываться.

Громко смеюсь, чтобы скрыть тоску. Если честно, я давно потерял Лору в этом смысле. В последние несколько лет все как-то стерлось, не то что вначале. Мы бессильны перед законом убывания. Но до того как мы решили завести детей, я Лору все еще хотел. А она хотела забеременеть. Сколько лет прошло, а тела реагировали друг на друга. Нам было так хорошо, будто мы созданы друг для друга.

В первые несколько месяцев попытки завести ребенка кажутся романтичными, больше того, они волнуют – секс в определенный день, а если не срабатывает, то в определенный час. Однако секс по расписанию вскоре превратился в секс по принуждению, а когда вмешались врачи, что-то между нами умерло. В начале второго триместра Лора снова искренне меня хотела, но все было слишком сложно: так больно, здесь не трогай, может, мне подушку подложить, ой, да не так!.. Что, в общем, не считается.

Разве можно рассказать об этом Ричарду, да и вообще кому бы то ни было? Смахиваю большим пальцем с кружки капли конденсата.

– Все катится в тартарары, – вздыхает Ричард и ставит кружку на картонный квадрат с логотипом «Принцессы Селестии». – Дети связывают по рукам и ногам.

И тут злость проходит, становится смешно. В самом деле, мы столько пережили, разве могут нам помешать дети, которых мы уже так любим?

– Первое время будет не по себе, вы ведь привыкли жить вдвоем. Сколько вы вместе?

– Нам было по двадцати одному, когда познакомились.

Ричард ухмыляется. Подобную усмешку я не раз встречал и у других. Люди словно жалеют, что мы стали жить вместе так рано. Не только потому, что я якобы не нагулялся. Они удивляются, что у меня вообще что-то было за душой в столь юном возрасте. Понимали бы!.. У меня была вся жизнь, и я предложил ее Лоре. Я смотрю на пары, которые встретились только после тридцати, и думаю, насколько близкими могут быть такие отношения. Они ведь прожили друг без друга так много времени, у каждого своя история. Все важные события в моей жизни я пережил вместе с Лорой. Да, той беззаботной девочки, с которой я познакомился впервые, больше нет, как и того мальчика с блестящим будущим. Я знаю, она ждала от жизни другого. После ужасных событий на Лизарде я свернул с курса и стал не тем, кем рассчитывал.

Из игрового автомата сыплются монеты, их звон возвращает меня к реальности. В баре начинают раздвигать мебель, чтобы устроить танцы.

– Пойдем-ка возьмем наши бейджики с именами, – говорю Ричарду. – Скоро начнется лекция.

Мы допиваем пиво и ставим кружки на стойку.

Нож по-прежнему лежит в кармане. Напоминает о глупой, почти фатальной ошибке. Думая о блеске холодной стали в руке, вдруг наталкиваюсь на другую дилемму. Лора не сможет жить спокойно, пока знает, что на свете есть Бесс. Надо навсегда убрать ее с дороги. Не знаю, как далеко я бы зашел, защищая жену. Рассказал бы я ей потом? А она? Жила бы со мной и дальше? Любила бы меня по-прежнему?