Он сказал / Она сказала - Эрин Келли

ЛОРА

11 мая 2000-го

В день, когда Джейми Балкомб встал за свидетельскую трибуну, небо над Труро было чистым и синим. Обвиняемый прошел по коридору в сопровождении привычной свиты и сдался в руки охраннику у входа, ведущего к скамье подсудимых.

Журналистка со стрижкой боб вернулась в холл. Когда громкоговоритель призвал всех заинтересованных в деле по обвинению Балкомба в зал суда номер один, Элли ей подмигнула, шепнув:

– Цирк начинается.

Мы пробрались к нашим местам, стараясь не задеть кого-нибудь из Балкомбов. Удушающе несло цветочным парфюмом, и вчерашняя головная боль вернулась пульсацией в висках. Невеста Джейми Антония сидела на последнем ряду. Она оделась нарочито невинно, почти пародийно: черная бархатная лента в волосах, кружевной воротничок, скромное школьное платье из старых добрых времен, только гольфов не хватало, получилась бы точь-в-точь Алиса с тенниеловских иллюстраций. Джейми, идущий к скамье подсудимых, заметил ее, и на его лице мелькнуло раздражение, но оно исчезло так быстро, что я почти решила, будто мне показалось.

– Ты видел, какую он гримасу состроил? – шепнула я Киту.

Тот взглянул на Джейми, который успел натянуть маску почтительной серьезности, и только пожал плечами:

– Да он вроде всегда такой.

Я заметила, как Джейми коротко кивнул в сторону пустого первого ряда. Антония подскочила, будто марионетка, которую дернули за веревочку, рассыпавшись в извинениях, протолкалась к первому ряду и села там, нервно крутя в пальцах кольцо.

– А это ты видел? – спросила я Кита, но он возился с часами, выставляя на них то же время, что на часах в зале суда.

Джейми был сама вежливость, громко поблагодарил пристава, придержавшего дверь, и закивал, когда ему указали на трибуну.

– Конечно, конечно.

– Садитесь, мистер Балкомб, – предложил судья.

– Спасибо, ваша честь, я постою, – покачал головой Джейми.

Сегодня на нем был другой костюм, немного великоватый. В нем он был похож на первоклассника в пиджаке на вырост. Я незаметно покосилась на Балкомбов. Все они были одеты тщательно, аккуратно. Похоже, костюм Джейми – часть спектакля, призванного обезоружить присяжных. Даже глаза у него казались совсем синими – линзы? Он присягнул на Библии. Кто бы сомневался.

Фиона Прайс нежно улыбнулась клиенту.

– Благодарю вас, Джейми, – произнесла она, будто он сделал великое одолжение, почтив нас своим присутствием. – Прежде чем мы перейдем к допросу, расскажите о вашем образовании.

– Спасибо, мисс Прайс. Я учился в соборной школе Саксби, окончил с отличием. Сейчас учусь на архитектора. Получил в университете Бат степень бакалавра.

Голос у него чуть не медоточил, хоть серебряной ложкой ешь.

– Вы являетесь квалифицированным специалистом?

– Нет. Мне еще учиться три года, а потом потребуется опыт работы, чтобы вступить в Королевский союз архитекторов Британии. Наверное, только ветеринары учатся дольше, чем архитекторы. После бакалавриата нужно год отработать на практике, потом еще два года учебы. После получения диплома снова профессиональная практика и квалификационный экзамен. А потом обращаешься в союз архитекторов, и они дают направление. Вот тогда и начинается настоящая работа.

Присяжный в пиджаке кивнул, а молодой человек в татуировках прикусил губу.

– Как повлиял этот случай на вашу карьеру?

Джейми выпрямился.

– Если честно, то это обвинение все разрушило. Мне предстояло отработать год на практике. Меня взяли на стажировку в солидное архитектурное бюро «Макферсон и Барр». Они проектируют экоусадьбы на свободных участках в центре. Очень престижное место, берут по одному выпускнику в год. Я почти приступил к работе, когда против меня выдвинули обвинение, и в бюро сочли, что стоит отложить стажировку до вынесения приговора. Так что я в подвешенном состоянии.

Вот так история. Я попыталась поймать взгляд Джейми. Мне-то ты не сможешь солгать, думала я. Я-то тебя знаю. Я видела все твое гнилое нутро.

Фиона Прайс, исполненная переживаний за судьбу подопечного, склонила голову и помолчала, горюя о разрушенной карьере.

– Ваш отец – известный застройщик, не так ли? У него успешное предприятие, он постоянно возводит новые объекты. Ваша фамилия – уже рекомендация. Почему вы не пошли в семейный бизнес?

Джейми невинно посмотрел на нее синими глазами.

– Не хочу выезжать на репутации отца. Кроме того, будущее отрасли – строительство экологичных домов. Я бы сказал, что это не только профессия, но и призвание.

Невероятно, как человек, обвиненный в изнасиловании, может производить такое приятное впечатление.

– Вам есть что терять. Очевидно, вы очень переживаете из-за того, что ваша карьера оказалась под угрозой.

– Ваша честь, – перебил Полглейз, – моя уважаемая коллега пытается выяснить последствия, а не обстоятельства дела.

Прайс отбила подачу:

– Чтобы понять, как мог действовать мой клиент в той ситуации, необходимо оценить, что поставлено на карту. Продолжим, Джейми. Как это дело затронуло вашу личную жизнь?

– Я почти не сплю с тех пор, как меня арестовали. Я очень измотан. До сих пор не могу поверить, что все это наяву.

Фиона Прайс покрутила ручку на столе, затем продолжила другим тоном:

– Вы женаты? У вас есть дети?

– Я помолвлен. Моя невеста Антония здесь, в зале.

Он улыбнулся ей, та в ответ жеманно растянула губы.

Мне вдруг пришло в голову: ведь она сидит в зале с первого дня, выходит, ее не станут допрашивать? Почему? Почему ее не вызвали свидетельницей?

– А дети? – спросила Прайс.

– Пока нет, сперва надо устроить жизнь, но я очень надеюсь, что в будущем появятся.

Женщины-присяжные расплавились от умиления. Даже я изо всех сил пыталась не забыть о том, что милый школьник, стоящий за трибуной, на самом деле жестокий насильник.

– К сведению присяжных, инцидент произошел в четверг. Давайте расскажем, как вы поехали на фестиваль и как познакомились с истицей.

– Конечно. Я собирался поехать в Корнуолл с Питером, бывшим одноклассником, но за пару дней до отъезда он повел в поход своих скаутов и сломал ногу.

Ах, какая прелесть. Что дальше? Выяснится, что их с Питером любимое занятие – переводить бабушек через дорогу?