Охотник на кроликов - Ларс Кеплер

Хотя большой город недалеко, все здесь словно вековое.

Диса покоилась во внутреннем ряду, у низкой каменной стены, возле детской могилы с отпечатком руки на надгробии. Йона прожил с ней много лет после развода с Суумой, и не было минуты, когда бы он не тосковал по ней.

Он убрал старые цветы, налил воды в вазу, поставил свежий букет.

– Прости, что не приходил к тебе так долго, – сказал он и смахнул несколько листьев, упавших на могилу. – Помнишь, я рассказывал про Валерию, в которую был влюблен в гимназии…

Какая-то девочка, подскакивая, бежала по тропинке вдоль стены. Две птицы взлетели, описали широкую дугу над громадным ледниковым валуном возле кромки леса.

– Представь себе, Люми живет в Париже, – улыбнулся он. – Кажется, ей там хорошо. Занимается проектом фильма в школе, ездит на экскурсии в Кале…

Захрустел гравий, и со стороны церкви к Йоне стала приближаться тонкая фигурка с цветными лентами в светлых волосах. Остановилась рядом с Йоной, какое-то время постояла молча, потом заго– ворила.

– Я только что звонила врачу, – начала Сага Бауэр. – Он еще не очнулся от наркоза. Жить будет, но предстоит несколько операций. Врачам пришлось ампутировать ему руку.

– Самое главное, что он выкарабкался.

– Да, – вздохнула Сага и поковыряла гравий носком кроссовки.

– Что такое? – спросил Йона.

– Вернер уже прикрыл дело. На всем стоит гриф “Совершенно секретно”, никому не дают доступа к материалам, мне не разрешают даже взглянуть на свои собственные рапорты… Если бы руководство знало, что я храню в своем личном компьютере, меня бы уволили… Вернер дал делу такой высокий уровень секретности, что сам больше не имеет к нему до– ступа.

– А у кого тогда есть доступ? – с улыбкой спросил Йона.

– Ни у кого, – рассмеялась Сага, но тут же снова посерьезнела.

Они пошли дальше, миновали рунический камень с извивающимися рептилиями и печального ангела возле ворот кладбища.

– Единственное, что нам известно после проведения крупнейшей в истории Швеции антитеррористической операции, – это что там не было и следа терроризма, – сказала Сага и остановилась на парковке.

– Где именно была допущена ошибка? – спросил Йона.

– Убийца назвал Рачена… и мы связали это с переговорами, которые записала служба безопасности в Халле… Я прочитала весь перевод, Салим Рачен говорил о трех больших праздниках… и дата первого праздника совпала с датой убийства министра иностранных дел Виллиама Фока.

– Это я знаю.

Сага оседлала свой грязный мотоцикл и продолжила:

– Но праздниками были дни прибытия родственников Рачена в Швецию. Ничто не указывает, что он стал радикалом в тюрьме, мы не нашли связей с исламскими или террористическими группировками.

– А шейх Айяд-аль-Джахиз? – спросил Йона.

– Ну слушай, – хрипло рассмеялась Сага. – У нас же есть запись, где он говорит, что найдет лидеров, которые поддерживают бомбардировки Сирии, и расстреляет их в лицо.

– Министру иностранных дел выстрелили в лицо дважды, – заметил Йона.

– Да. Но есть кое-какая проблема…Руководство службы безопасности еще до покушения знало, что шейх Айяд-аль-Джахиз четыре года как мертв. Он никак не мог быть связан с Раченом.

– Но почему?

– Службе как раз разрешили тратить на сорок процентов больше, чем раньше, чтобы и дальше обеспечивать тот же высокий уровень безопасности.

– Понимаю.

– Добро пожаловать в мой мир, – вздохнула Сага и завела мотоцикл. – Поехали в боксерский клуб.