Империя Волков - Жан-Кристоф Гранже

Я работаю с несколькими десятками испытуемых, все они солдаты-добровольцы. Речь идет о крайне слабом психологическом воздействии. Одно искусственное воспоминание за один сеанс. Я каждый раз выжидаю несколько дней, чтобы убедиться, что "крючок" засел достаточно глубоко.

Остается провести последний эксперимент: стереть память объекта и поместить в его голову совершенно новые воспоминания. Я не спешу с такой "промывкой", похоже, что полиция и армия обо мне забыли. Все эти годы Шарлье занимается мелкими расследованиями, и он отстранен от власти. Маньяр царит и правит – он и его традиционные методы. Я надеюсь, что окончательно сорвался с поводка, мечтаю вернуться к гражданской жизни, официально опубликовать результаты моей работы и применить их "во благо".

Так бы все оно и было, не случись 11 сентября 2001 года.

Нападение на башни-близнецы и Пентагон.

Дыхание взрыва испепелило то, в чем были уверены полицейские всего мира, все методы расследования и шпионажа. Секретные службы, агентства, полиция и армии стран, которым угрожает Аль-Каида, сбиваются с ног. Политики в растерянности. Терроризм в очередной раз продемонстрировал свое главное преимущество: закрытость, тайну.

Начинаются разговоры о священной войне, химической угрозе, ядерной опасности...

Филипп Шарлье возвращается на переднюю линию борьбы. Он бешеный и одержимый. Силовик, действующий "на грани фола", жестоко – и эффективно. Досье "Морфо" эксгумировано. Позорные слова возвращаются на уста окружающих: психологическое воздействие, промывание мозгов, внедрение...

В середине ноября Шарлье объявляется в Институте Анри-Бекереля и говорит мне, широко улыбаясь:

– Шпионы возвращаются.

Он приглашает меня в ресторан. В лионский кабак, где подают жареную колбасу и бургундское. Кошмар возвращается, приправленный жиром и кровью.

– Знаешь, каков годовой бюджет ЦРУ и ФБР? – спрашивает он.

Я качаю головой – нет.

– Тридцать миллиардов долларов. У этих агентств есть спутники-шпионы, подводные лодки-шпионы, автоматические системы распознавания, передвижные подслушивающие центры. У них самая передовая технология электронного наблюдения. А еще есть НАБ (Национальное агентство безопасности) и их методы... Американцы могут все услышать и все увидеть. На земле больше не осталось секретов. В мире много об этом говорили, вспомнили Большого Брата... А потом оно случилось одиннадцатого сентября. Несколько парней, вооруженных пластиковыми ножами, сумели разрушить башни Всемирного торгового центра и хороший кусок Пентагона, убив около пяти тысяч человек. Американцы все слушают, все замечают – кроме людей, которые действительно опасны.

Зеленый Исполин больше не смеется. Он медленно поднимает ладони к потолку.

– Представляешь себе две чаши весов? На одной – тридцать миллиардов долларов. На другой – пластиковые ножи. Что, по-твоему, перевесило? Что заставило склониться эту чертову чашу? – Он в бешенстве ударяет по столу кулаком. – Воля. Безумие. Горстка одержимых сумела уйти от наблюдения, несмотря на новейшие технологии и тысячи секретных агентов. Потому что человеческий мозг всегда будет сильнее машины. Потому что ни один чиновник, живущий нормальной жизнью, не сумеет загнать в ловушку фанатика, ни в грош не ставящего свою жизнь и думающего лишь о служении высшей цели.

Он замолкает, чтобы отдышаться, и продолжает:

– Одиннадцатого сентября пилоты-камикадзе перед вылетом сбрили все волосы на теле. Знаешь, зачем? Чтобы войти в рай совершенно чистыми. Против таких мы бессильны. Их нельзя ни купить, ни понять, а шпионить за ними бессмысленно.

Его глаза яростно сверкают, словно он только что предупредил весь мир о неизбежности катастрофы:

– Повторяю, существует единственный способ вбить в землю этих фанатиков: перевербовать одного из них. Обратить его в нашу веру, чтобы вызнать изнанку их безумия. Только тогда мы сможем драться с этим врагом.

Зеленый Исполин поставил локти на стол, сделал глоток вина и улыбнулся из-под усов:

– У меня для тебя хорошая новость. С сегодняшнего дня проект "Морфо" возобновляется. Я даже нашел для тебя кандидата. – Он оскалился еще шире. – Правильнее будет сказать – кандидатку.