Последняя охота - Жан-Кристоф Гранже

– Есть следы, отпечатки?

– Ничего. Как и в первый раз.

«Снимаем с крючка клоунов в плащах и капюшонах, разъезжающих на тяжелых байках. Они не стали бы легче, даже спешившись!»

– Совершенно необъяснимо, – подвел итог Кляйнерт, – особенно на такой почве.

Из красного песка лужайки лезли на свет корни, тут и там попадались камни и ветки. Только фея способна пройти тут, не оставив и следа. Или кто-то тщательно все подмел?

– А следы ног Макса есть?

– Отсутствуют. Невероятно!

Ньеману в голову пришел образ садовника-японца, терпеливо чистящего граблями галечные пляжи, но он прогнал его – такому человеку не пристало соприкасаться с человеческим зверством.

– Машину нашли?

– В трех километрах отсюда, возле тропинки.

– То есть у него была встреча.

– Наверняка, но мы уже проверили его телефон и не нашли подходящего абонента.

– Кому он сделал последний звонок?

– Брату, в 18:12. Мы узнали, что разговор шел «о куколке». Похоже, они делились… партнершами.

«Совсем как Юрген и Лаура», – подумал сыщик и отмахнулся от этой мысли, секс ни при чем, мотив совсем иной.

Он вдохнул затхлый запах смерти, мертвечины и грибов.

– Его убили в этой расселине, – сказал Кляйнерт.

– Почему вы так решили?

– Там все пропитано кровью. Эксперты нашли много органических фрагментов. Макса Гейерсберга убивали, потрошили и обезглавливали здесь.

Ньеман опустил глаза: цвет песка приобрел особую природу.

– Была борьба?

– Убедительных доказательств не нашли. Подождем вскрытия. Вряд ли у него оставались силы на сопротивление…

Ньеман зыркнул на него через плечо:

– Почем вам знать?

Кляйнерт не дал себе труда ответить. Несмотря на отсутствие следов, все было ясно: кузена, уже голого, преследовали и загнали на эту поляну.

Ньеман попытался представить сцену с точки зрения охотника. Она напоминала последний момент псовой охоты, когда выбившееся из сил, обезумевшее животное добивают ударами ножей.

В голову пришла другая мысль.

– Макс участвовал в охоте с подхода.

– Не знаю, нужно проверить.

– А в псовой охоте участвовал?

– В последней – да.

– Где будут делать вскрытие?

– В Штутгарте.

– Далековато.

– Вы не поняли. Сегодня ночью кровавое преступление произошло на территории Германии. Полиция земли производит первичный осмотр места преступления, но делом будет заниматься федеральная полиция.

– Когда они появятся?

– Завтра, в конце дня.

Они поняли друг друга без слов: у них двенадцать часов на то, чтобы найти улики и доказать властям, что с ними следует считаться.

– Кто нашел тело?

– Егерь Хольгер Шмидт.

– Он работает на местную власть?

– Нет, на Гейерсбергов. Это их лес.

– Профиль парня?

– Инженер Министерства вод и лесов на пенсии. Проверяет популяции оленей и кабанов. Все фиксируется – состояние здоровья животных, корм, воспроизводство. Эти леса почти такие же дикие, как центр учета.

– Кто ему платит?

– По-моему, он доброволец.

– Работает на ассоциацию старика Франца?

– Возможно. А это важно?

– Проверьте.

– О чем вы думаете?

– Да ни о чем. Но этот тип не должен был найти труп.

– Ну и?..

Ньеман нетерпеливо дернул головой: Кляйнерт предлагал отталкиваться от собственных доводов, а они никуда не вели.

Подошла Ивана, и они как по команде повернули головы.

– Где ты была? – вскинулся Ньеман.

– Общалась с экспертами.

Раздраженный Ньеман услышал: «Я, в отличие от вас, говорю по-немецки…» Перед глазами всплыла недавняя жуткая сцена: лейтенант стоит на коленях у мотоцикла, ее пальцы зажаты в стартере. У него чуть сердце не разорвалось от этого воспоминания. Он должен был спасти Ивану, а его парализовало при виде собаки…

Из-за деревьев донесся жуткий вопль, и полицейские ринулись к опушке леса. Там, на поляне, расположились эксперты, и полицейские в форме разворачивали сигнальную ленту. Именно там и поднялась суматоха.

Агент в синей куртке поскользнулся и шлепнулся на пятую точку, другой удерживал какого-то гражданского типа, третий пытался их разнять. Ньеман разглядел искаженное мукой лицо Удо. Не лицо – маска боли. Он видел десятки подобных сцен, но выражение молодого кузена Лауры, того самого, который грозился самостоятельно свести счеты с убийцей Юргена, потрясло сыщика. Этот живой мертвец обречен на вечную агонию. Прометей под вагнеровским соусом…

– Пойдем со мной, – велел он Иване.

Они встали за деревом.

– Все они там будут, – шепнул майор. – Юрген – старший сын Фердинанда, Макс – Герберта… Лаура пока цела, но они с Удо на мушке, я уверен. Убийца хочет уничтожить всех наследников рода.

Ивана достала из пачки сигарету, нарушив все правила сразу. Она выглядела спокойнее своего шефа и, несмотря на ночное происшествие, была в хорошей физической форме.

В душе сыщика, в самой ее глубине, шевельнулось нечто зыбкое.

– Я хотел сказать… – запинаясь, начал он.

– Да?

– Сегодня ночью я не мог, я…

– Я все поняла.

Он бросил на Ивану умоляющий взгляд, и она улыбнулась в ответ. Лучшая ее черта – она умеет превозмочь себя, пережить события, которые любого другого загнали бы под землю.

– Еще одна причина, по которой вам следует объяснить мне ваши сложные отношения с собаками.

Он попытался ответить улыбкой, но мышцы лица не подчинились. Ножной стартер и рука Иваны в колесном механизме встали перед глазами, почудилось, что пальцы маленькой хорватки катятся по мокрому булыжнику мостовой.

Челюсти разомкнулись сами собой.

У него началась неукротимая рвота.