Пора убивать - Джон Гришэм

Среда. Первый раз за неделю Джейк проспал более восьмичасов. Заснул он на диване у себя в кабинете, а проснулся в пять утра отраздававшихся из лагеря национальных гвардейцев звуков, готовя себя к самомухудшему. Он чувствовал себя отдохнувшим, однако мысль о том, что сегодняшнийдень станет, видимо, самым большим днем в его жизни, напомнила Джейку, чтонервы у него все-таки на пределе. Спустившись вниз, он принял душ, побрился,проглотил две таблетки купленного накануне в аптеке транквилизатора. Затемоблачился в лучший костюм Стэна Эткавэйджа: темно-синий, чуточку коротковатый ичуточку просторный, но вполне подходящий для той ситуации, в которой находилсяДжейк. Тут у него перед глазами встал сгоревший дом, потом Карла – и внезапноон почувствовал ужасную слабость. Овладев собой, он побежал за газетами.

С первых страниц всех трех изданий на него смотрел Карл Ли:стоя на балконе с Тони, он махал рукой многотысячной толпе. Про дом Джейка неупоминалось ни словом. Напряжение спало, внезапно Джейк почувствовал голод.

Делл заключила его в объятия – так мать обнимает свое дитя.Она сняла фартучек и уселась напротив Джейка в угловой кабинке. Входившие вкафе завсегдатаи задерживались на минуту у столика, чтобы дружески похлопатьДжейка по спине. Люди были рады видеть его вновь. По нему соскучились, за негопереживали. Выглядит он изможденным, сказала Делл, так что Джейку пришлосьзаказать почти все, что было в меню.

– Скажи-ка, Джейк, толпа черных сегодня опять будет здесь? –спросил у него Берт Вест.

– Возможно, – проговорил Джейк, расправляясь с блинчиками.

– Я слышал, сегодня их понаедет еще больше, – поддержалсоседа Энди Ренник. – Все радиостанции черномазых призывают их с самого утраринуться в Клэнтон.

«Тем лучше», – подумал Джейк, добавляя томатный соус в яичницу.

– И присяжные слышат их вопли? – задал новый вопрос Берт.

– Само собой. Стала бы в противном случае толпа так орать.Да и выбрали в присяжные не глухих.

– Это должно действовать им на нервы.

Джейк искренне надеялся на то, что так оно и есть.

– Как твоя семья? – негромко спросила Делл.

– Думаю, у них все нормально. Я звоню Карле каждый вечер.

– Она напугана?

– Просто в ужасе.

– Какие-нибудь еще выходки по отношению к тебе были?

– С утра воскресенья ничего.

– Карла знает?

Прожевав, Джейк покачал головой. Делл смотрела на него ссочувствием.

– Я очень на это надеюсь. Бедный ты, бедный.

– Я в полном порядке. О чем у вас тут говорят?

– Вчера мы закрылись в обед. На улице было так много народу,мы опасались беспорядков. Да и сейчас мы готовы прекратить работу в любуюминуту. Джейк, что будет, если его осудят?

– Может что-нибудь начаться.

Он просидел там еще час, отвечая на разные вопросы. Когда вкафе стали заходить чужаки, он извинился и вышел.

Делать было нечего – только ждать. Он сидел на балконе, пилкофе, курил и наблюдал за гвардейцами. В голове лениво шевелились мысли обывших клиентах, об уютном офисе с секретаршей и очередью записавшихся наприем. О деловых звонках, о вызовах в тюрьму. О таких простых и таких важныхвещах, как семья, дом, церковь по воскресеньям. Как ему всего этого не хватало!