Пора убивать - Джон Гришэм

– О, она принадлежала к тем благородным южанкам, чьейосновной заботой считалось знать, кто в их окружении голубой крови, а кто –нет. Аристократов тут в округе немного, так что большую часть времени онапроводила в Мемфисе, пытаясь произвести впечатление и быть принятой в семьяххлопковых королей. Значительную часть детства я провел в отеле «Пибоди»,накрахмаленный от макушки до пяток, да еще с красной бабочкой на шее.Предполагалось, что я должен вести себя так же, как благовоспитанные детки избогатых домов Мемфиса. А я это все ненавидел и не слишком сильно любил своюмать. Она знала об Этель и ничуть не возражала. Она только попросила отца бытьскромнее и не выставлять семью на посмешище. Отец стал скромнее, а я получилнового родственничка в лице приемного брата.

– Когда она умерла?

– За полгода до того, как отец погиб в авиакатастрофе.

– А отчего?

– Гонорея. Подхватила ее у какого-то конюха.

– Люсьен! Серьезно?

– От рака. Носила его в себе три года, но до самого концадержалась невозмутимо и с большим достоинством.

– Как же ты сбился с пути?

– Думаю, что все началось, когда я был еще ребенком. У моегодяди была довольно большая плантация, к югу от города, он же был хозяиномнескольких черных семейств. Времена депрессии, верно? Почти все мое детствопрошло там – отец был слишком занят делами в офисе, мать моему обществупредпочитала своих приятельниц и приятелей – членов клуба любителей горячегочая. Все мои друзья были черными, и растили-то меня тоже черные слуги. Имямоего лучшего товарища было Уилли Рэй Уилбэнкс. Я не шучу. Мой прадедушка как-токупил его прадедушку, а когда рабство упразднили, большинство черных сохранилифамилии своих бывших хозяев. А что им еще оставалось делать? Вот почему у нас вокруге столько черномазых Уилбэнксов. Почти все негры в округе принадлежалинам, и теперь многие из них носят наше имя.

– У тебя, наверное, и родня среди них есть? – спросил Джейк.

– Зная о слабостях своих предков, не ошибусь, если заявлю,что родни среди них у меня должно быть много.

Зазвонил телефон. Все трое, как по команде, повернули к немуголовы. Джейк поднялся, сдерживая дыхание. Гарри Рекс снял трубку, поднес ее куху и положил на рычаг.

– Ошиблись номером.

Мужчины расслабленно улыбнулись друг другу.

– Ты еще не закончил, – напомнил Люсьену Джейк.

– Да. Значит, когда пришла пора пойти в школу, Уилли Рэй иостальные мои приятели уселись в автобус и покатили в свою – черную. Наследующий день я тоже прыгнул в автобус, но водитель очень нежно взял меня заруку и вывел вон. Я стоял и плакал, дядя привел меня в дом и сказал моей матери:«Люсьен уселся в школьный автобус вместе с ниггерами». Мать была в ужасе инадавала мне по заднице. Отец, когда узнал, добавил еще, но потом, годы спустя,признал, что все это было просто смешным. Итак, я отправился в школу для белых,где меня вечно дразнили маленьким богачом. Маленького богача все ненавидели,тем более в таком городке, как Клэнтон. Не то чтобы меня было за что любить,нет, но окружающие исходили от ненависти только потому, что у нас водилисьденьжата. Поэтому-то я сам никогда о них особенно не задумывался. Вот гдеистоки моего нонконформизма – в первом классе! Я решил стать не таким, как моямать, – она все время хмурилась и смотрела на мир сверху вниз. А отец былслишком занят, чтобы наслаждаться жизнью. И я сказал: да плевать мне на всеэто! Жить нужно весело.

Джейк вытянул ноги, прикрыл глаза.

– Нервничаешь? – спросил его Люсьен.

– Просто хочу, чтобы все уже закончилось.

Телефон зазвонил вновь, Люсьен схватил трубку, выслушалкого-то, положил на место.

– Кто? – потребовал отчета Гарри Рекс.

Поднявшийся Джейк не сводил с Люсьена взгляда. Да, моментнастал.

– Джин Гиллеспи. Присяжные готовы.

– О Боже! – Джейк потер кончиками пальцев виски.

– Слушай меня, Джейк, – менторским тоном обратился к нему Люсьен,– то, что сейчас произойдет, увидят миллионы людей. Держи себя в руках.Поосторожнее со словами.

– А я? – простонал Гарри Рекс. – Мне нужно пойти поблевать!

– Странно, что именно ты, Люсьен, даешь мне такой совет, –сказал Джейк, застегивая пуговицу на пиджаке Стэна Эткавэйджа.

– Я многому научился. Покажи класс. Если ты выиграл,внимательно следи за тем, что скажешь прессе. Обязательно поблагодари присяжных.Если проиграл...

– Если проиграл, – перебил его Гарри Рекс, – то беги, бегисо всех ног, потому что черномазые пойдут на штурм.

– Мне немного не по себе, – признался Джейк.

* * *

Встав на верхней ступеньке крыльца, Эйджи объявил толпе:присяжные готовы. Он попросил тишины, и в то же мгновение люди смолкли, всетеснее прижимаясь к колоннам у входа. Эйджи предложил опуститься на колени ивознести молитву Господу. Со смирением его паства распростерлась на земле ипринялась истово молиться. Мужчины, женщины, дети сгибались в поклонах,упрашивая Бога отпустить их ближнего.

Стоявшие группками гвардейцы тоже молились за оправдание.

Вместе с Моссом Оззи расставлял полицейских и своихзаместителей вдоль стен и центрального прохода зала. Джейк прошел через боковуюдверь и тут же увидел сидящего за столом защиты Карла Ли. Окинул быстрымвзглядом публику. Судя по воздетым к небу очам, многие разговаривали с Богом.Многие от волнения ломали пальцы. Гвен вытирала слезы. Лестер со страхомсмотрел на Джейка. Детишки выглядели смущенными и напуганными.

Занял свое место Нуз. Атмосфера в зале сгустилась допредела. Стояла полная тишина, с улицы тоже не доносилось ни звука. Вокругздания суда головами в землю уткнулись не менее двадцати тысяч человек, какмусульмане во время намаза. И внутри, и снаружи люди замерли в неподвижности.

– Мне сообщили, что присяжные вынесли вердикт. Это так,мистер Пейт? Отлично. Сейчас мы пригласим жюри в зал, но прежде я долженпредупредить всех: я не потерплю бурных проявлений эмоций. Шерифу даны указаниявывести из зала любого, кто нарушит порядок. При необходимости я прикажуочистить весь зал. Мистер Пейт, пригласите, пожалуйста, жюри.