Ангелы и Демоны - Дэн Браун

В идущем вниз тоннеле было темно. А как только Лэнгдонзавершил полный круг, в нем воцарилась абсолютная тьма. Когда спуск закончилсяи дно тоннеля стало горизонтальным, Лэнгдон замедлил шаг. Изменившееся эхоговорило о том, что он находится в каком-то обширном помещении. Ему показалось,что перед ним в темноте что-то едва заметно поблескивает… Он сделал еще парушагов, и его вытянутая рука наткнулась на гладкую поверхность. Хром и стекло.Это был автомобиль. Проведя ладонью по машине, он открыл дверцу.

Под крышей автомобиля вспыхнул плафон. Лэнгдон отступил нашаг и мигом узнал черный микроавтобус. Испытывая радостное возбуждение, оннырнул в машину и стал осматривать салон в надежде найти оружие, которое моглобы заменить ему утопленный в фонтане пистолет. Оружия он не нашел. Но затонаткнулся на мобильный телефон Виттории. Трубка аппарата была разбита, и отнего не было никакой пользы. Вид мобильника смертельно напугал Лэнгдона, иамериканец молил небеса о том, чтобы не опоздать.

Протянув руку, он включил фары, и его взору открылось всепомещение. Резкие тени на голых каменных стенах. Ученый сразу понял, что в своевремя здесь держали лошадей и хранили амуницию. Кроме того, комната оказаласьтупиком.

«Второго выхода здесь нет. Я выбрал неправильный путь!»

Лэнгдон выпрыгнул из микроавтобуса и еще раз внимательноизучил помещение. Никаких дверей. Никаких решеток. В его памяти всплылоизображение ангела над входом в тоннель. Неужели это всего лишь совпадение?Нет! Ученый вспомнил и те слова, которые убийца произнес у фонтана: «Она вХраме Света… ожидает моего возвращения». Лэнгдон продвинулся слишком далеко,чтобы сейчас потерпеть фиаско. Его сердце колотилось так, словно хотеловырваться из груди. Бессилие отчаяния и ненависть мешали ему мыслить четко.

Увидев на полу пятна крови, он решил, что это кровьВиттории. Однако, проследив взглядом за расположением пятен, он понял, что этоследы от ног. Шаги были очень широкими, и кровоточила лишь левая нога. Ассасин!

Лэнгдон двинулся по кровавому следу, его тень плясала настене, с каждым шагом становясь все бледнее. Создавалось впечатление, чтокровавый путь ведет в глухой угол комнаты и там исчезает, и это приводило его внедоумение.

Дойдя до темного угла помещения, Лэнгдон не поверил своимглазам. Гранитная плита в полу здесь оказалась не квадратной, как все другие, апятиугольной. Вершина безукоризненной по форме пентаграммы была обращена всамый угол комнаты. Там, за хитроумно перекрывающими друг друга стенами,обнаружилась щель. Лэнгдон протиснулся в узкое пространство между стенами иоказался в подземном переходе. Прямо перед ним были остатки деревянной решетки,некогда перегораживавшей этот проход.

За решеткой в глубине тоннеля был виден свет.

Лэнгдон перешел на бег. Перебравшись через обломки гнилогодерева, он помчался в направлении светового пятна и очень скоро оказался вдругом, гораздо большем, чем первое, помещении. Здесь на стене мерцал одинокийфакел. Ученый находился в той части замка, куда не было проведеноэлектричество… и куда никогда не заходили туристы.

Темница.

Помещение было разбито на десяток крошечных тюремных камер.Большинство закрывающих их железных решеток давно проржавели насквозь. Лишь наодной, самой большой камере решетка сохранилась. На каменном полу узилищавалялись предметы, вид которых поверг Лэнгдона в ужас. Черные сутаны и красныепояса. В этом месте он держал кардиналов!

В стене рядом с этой камерой находилась распахнутая настежьнебольшая железная дверь. За дверью открывался какой-то проход. Лэнгдонпомчался к нему, но, не добежав до двери несколько шагов, замер. Кровавый следне вел в этот подземный переход. Лишь переведя дух, ученый увидел вырубленное вкамне над дверью слово.

Il Passetto.

И он снова не поверил своим глазам. Ему много раз доводилосьслышать и читать об этом тоннеле, но никто не знал, где находится вход в него.Il Passetto, или Малый переход, был узким, длиной примерно в три четверти милитоннелем, прорубленным между замком Святого ангела и Ватиканом. Именно по этомупотайному лазу папы убегали во время осады… тайком пробирались к своимлюбовницам или отправлялись в замок Ангела, чтобы там насладиться видом мученийсвоих недругов. Считалось, что в наши дни оба входа в тоннель надежно закрыты,а ключи от замков хранятся в одном из сейфов города-государства. Лэнгдон сужасом понял, каким образом иллюминаты попадают в Ватикан и выходят из него. Онспрашивал себя, кто из находящихся за святыми стенами оказался предателем исмог завладеть ключами. Оливетти? Кто-то другой из числа швейцарскихгвардейцев? Впрочем, теперь это уже не имело значения.

Кровавые следы на полу вели к другому концу темницы. Лэнгдондвинулся в том же направлении. С этой стороны вход в тюрьму закрывала ржаваяметаллическая дверь, с которой свисали служившие запором металлические цепи.Скреплявший цепи замок валялся на полу, и дверь стояла распахнутой. За нейвиднелась уходящая круто вверх винтовая лестница. Плита пола перед дверью такжеимела форму пентаграммы. Лэнгдон, дрожа, смотрел на каменный пятиугольник.Неужели эта каменная глыба помнит прикосновение резца самого Бернини? На аркедвери, в самой верхней ее точке были вырублены крошечные херувимы. Перед ним,вне всяких сомнений, был вход в Храм Света!

Кровавые следы вели вверх по ступеням. Лэнгдон понимал, чтоему необходимо обзавестись хоть каким-нибудь оружием. Любым предметом, которыймог бы помочь в неизбежной схватке. В одной из камер Лэнгдон нашелчетырехфутовый металлический прут с заостренным концом. Прут оказался страшнотяжелым, но лучшего оружия под рукой не было. Американец надеялся, что факторанеожиданности и поврежденной ноги противника будет достаточно, чтобы склонитьчашу весов в его пользу. А еще он очень надеялся на то, что не явится со своейпомощью слишком поздно.

Ступени винтовой лестницы настолько истерлись, что сталинаклонными. Лэнгдон поднимался, напрягая слух и опасаясь поскользнуться настесанных камнях. По мере того как он поднимался, свет тюремного факеластановился все более слабым и вскоре исчез совсем. Теперь американец шел вполной темноте. Перед его мысленным взором предстал призрак Галилея,поднимающегося по этим ступеням, чтобы поделиться своим видением мира с другимиучеными мужами, разделяющими его веру в науку.