Кровавое евангелие - Ребекка Кантрелл

27 октября, 21 час 01 минута

по московскому времени

Эрмитаж, Россия

Рун остолбенел. В его груди словно заполыхало пламя, как будто его снова обожгла боль от серебряных пуль, разорвавшихся в его теле. Как сильно эта женщина была похожа на Элисабету — те же серебристо-серые глаза, высокие скулы, безупречно гладкая кожа, тот же наклон подбородка, та же знакомая улыбка…

Но эта женщина не могла быть Элисабетой. Рун, закрыв глаза, прислушивался к биению ее сердца. И каждый издаваемый им звук убеждал его в том, что эта женщина не его Элисабета, что она и не может быть ею.

Гнев уступил место раскаянию и сожалению. Она воспользовалось своим сходством с его возлюбленной для того, чтобы одурачить его, попытаться его убить. Ее приближенные убили Эммануиля и чуть не лишили жизни их всех.

Джордан заговорил, но Рун уловил лишь конец произнесенной им фразы:

— …тот самый гость, который увел тебя из церкви сегодня ранним утром?

— Я для всех вежливый хозяин, — ответил Распутин.

Рун открыл глаза и стал рассматривать эту непонятную личность. Сходство было сверхъестественным и необъяснимым, но за ним стояла явная фальшь. Подобно всему, что окружало Распутина, это прелестное лицо скрывало дьявольскую сущность.

Распутинская команда, казалось, была напугана ее появлением. Они кучковались у стены, а не окружали ее кольцом, поскольку даже не осмеливались и подумать о том, чтобы коснуться ее.

— Я вижу, вы совсем поправились, падре Корца. — На лице рыжеволосой мелькнула холодная улыбка.

Ее ледяной взгляд, скользнув по Эрин, задержался на Джордане. Рун услышал, как под этим взглядом застучало его сердце.

Беспощадный волк, лежащий у ее ног, негромко рычал, его красные глаза, неотрывно следящие за Руном, пылали ненавистью. Даже при поверхностном взгляде можно было безошибочно определить, что он и волк, убитый в пустыне возле Масады, были волчатами одного помета. А если так, то знал ли он, кто убил его брата?

Масада.

Рун был почти уверен, что эта женщина с волком, должно быть, тоже была там. На ее руках осталась не только кровь Пирса.

Батория, словно читая его мысли, утвердительно кивнула.

— Такое внезапное выздоровление… Наверное, причиной этого послужила кровь ваших спутников, так сильно укрепившая ваш организм?

— Я пью только кровь Христа.

— Не всегда, — возразила она. — Много лет назад вы развратили одного из моих предков.

— Я уже слышал историю нашей гостьи, — сказал Распутин, тряся пальцем перед Руном. — У нее есть все причины к тому, чтобы быть злой на тебя. После твоей трагической ошибки с Элисабетой одна женщина в каждом из поколений Баториев несет на себе пожизненное проклятие боли и рабской зависимости. И каждая такая женщина должна иметь на себе метку, подтверждающую это.

Незнакомка, оголив свое длинное горло, показала черный рукотворный знак.

И все-таки Рун искал во всем этом что-то лживое. Действительно ли эта женщина из рода Баториев? Является ли она потомком той первой женщины, которую они когда-то считали Женщиной, умудренной Знанием?

Вчитываясь в предзнаменования того времени, кардинал Бернард думал, что Элисабета, согласно пророчеству, и была таковой — Женщиной, умудренной Знанием. В конце он все-таки признал свою неправоту, но ведь были и такие, кто верил в правильность его суждений… Возможно, они принимали указания, исходившие от семейств Баториев, за предосторожность? А может быть, дело в данном случае заключалось совсем в другом?

Рыжеволосая женщина хотя и переключила свое внимание на Распутина, но глаз с Руна так и не спускала.

— Я беру и его, и Книгу. А вы получите вдвое больше.

Рун сощурил глаза. Кому служит эта странная женщина? Кто поставил ей эту черную метку на горле? И почему?

Рун мог предположить, что лишь одно существо обладает достаточной силой для того, чтобы использовать Распутина в своих интересах: это мистический предводитель велиалов. Последний человек на земле, достойный держать в руках Книгу.

Корца внимательно рассматривал отметину на горле этой женщины. Видел ли он сейчас отпечаток мужской руки, принадлежащей кукловоду велиалов? По его телу пробежала дрожь. Он молил Бога о том, чтобы кардинал Бернард оказался прав, и о том, чтобы Велиал не смог открыть Евангелие. Ведь нацистам это оказалось не под силу. Да и русским тоже. Возможно, Книга была снабжена собственной превосходной системой защиты.

Но ему была ненавистна сама мысль полагаться на случай.

Рун подсчитал силы. Десять стригоев, Распутин и волк. Стольких ему не одолеть. Даже если он и попытается, Эрин и Джордан, вернее всего, будут убиты. Но, кто знает, удачная возможность может возникнуть и позже. Если он согласится на то, что Батория возьмет его сейчас, он сможет быть рядом с Книгой и попытается завладеть ею. Зная, что никаких других шансов у него нет, он склонил голову в знак согласия.