Кровавое евангелие - Ребекка Кантрелл

27 октября, 08 часов 02 минуты

по центральноевропейскому времени

Хармсфельд, Германия

Надия, опустившись на колени в нескольких футах от Эрин, шептала что-то в ухо плачущему Руну. Невзирая на то, что происходило с ними, когда они пили освященное вино, эта процедура была для Руна более неприятной по сравнению даже с шестью пулями, пробившими его грудь. У Надии душа болела за Руна, томившегося в таком капкане всю свою вечную земную жизнь, после которой его ожидал невообразимый ад за грех, в который его вверг напавший на него дикий стригой.

Эрин подошла к поломанным дверям церкви и выглянула на еще пустынную в это раннее утро улицу. Джордан, последовавший за ней, остановился рядом. Как ему удается оставаться таким теплым? Она продрогла до костей. Сперва они бултыхались в озере, вода которого скорее представляла собой тающий снег, а теперь не нашли ничего лучшего, чем укрыться в неотапливаемой церкви.

Лишь Рун затих, она услышала, как Надия, вздохнув, тоже приложилась к освященному вину, но, в отличие от Руна, она не плакала от этого.

В церкви наступило долгое молчание.

— Он проснулся, — наконец объявила Надия, снова обретя свое обычное спокойное и даже несколько безразличное состояние. — Если повезет, он еще до наступления ночи будет готов к тому, чтобы пуститься в путь. Но в течение последующих нескольких дней он все еще будет чувствовать слабость. Кровь Христа не исцеляет так быстро, как может исцелить людская кровь.

— А почему тебе пить это вино не так трудно, как Руну? — Эрин смотрела на падре, накрытого алтарной скатертью, лежащего на боку и отвернувшегося от них.

Надия тоже смотрела на него.

— Я пока что не совершила такого падения.

08 часов 22 минуты

Джордан оглядел маленькую комнатку, которую Надия сняла для него и Эрин в хармсфельдской гостинице, ее тихое и уютное здание стояло тут же на центральной площади, напротив церкви.

Находящийся рядом номер Надия сняла для себя с Руном, однако Джордан осматривал свою комнату так придирчиво и детально, словно здесь ему предстояло выдержать длительную осаду. Дверь была сделана из прочных дубовых досок. Посмотрев за окно, Стоун обнаружил сетчатую решетку, проходящую под их окном, расположенным на втором этаже. Отсюда проникнуть к ним будет трудно. Джордан быстро осмотрел ванную комнату. Окно в ней было настолько маленьким, что через него не пролез бы даже годовалый ребенок. Все остальное в номере было типично европейским: белый кафель, обычный душ, раковина, унитаз и биде.

Вернувшись в комнату, Стоун застал Эрин сидящей в прежней позе на кровати, накрытой углом толстого одеяла. В комнате стояли двуспальная кровать, два ночных столика с лампами и какое-то странное механическое сооружение, которое он поначалу принял за устройство для чистки обуви.

Эрин выглядела более бледной, чем обычно. Темные круги под глазами, пятна грязи на лице.

— Ты не хочешь для начала принять душ? — спросил Джордан.

— Душ, — повторила она, вставая с кровати. — Сейчас это самое приятное для меня слово в английском языке.

Джордан смотрел ей вслед, когда она, пройдя по номеру, вошла в ванную комнату и закрыла за собой дверь. Он подумал, что сейчас лучшими словами по-английски были бы «душ вдвоем», но понимал, что лучше не говорить об этом. Он сел на другую сторону кровати и открыл меню блюд, которые можно заказать в номер.

Стоун заказал три завтрака с кофе и чаем, поскольку не знал, что Эрин ест и пьет. Он снял телефонную трубку и набрал номер, но до того, как ему ответили, Эрин включила воду в душе. Джордан представил себе, как она переступает через кафельный порог, ее распущенные волосы лежат на голой спине, водяные потоки струятся по всем изгибам ее тела…

— Darf ich Ihnen behilflich sein?[70]

Джордан, повернувшись спиной к двери ванной комнаты, по-немецки заказал завтрак.

Дожидаясь завтрака, он развесил их одежду на радиаторы для просушки, пытаясь не думать об Эрин, моющейся под душем, о ее лице, подставленном под струи воды, о паре, окутавшем ее тело.

Чем бы еще заняться, подумал Стоун. Сев на кровать, он принялся чистить оружие. Начав с одного ствола, другой он держал рядом наготове. Покончив со своим вооружением, он вычистил «ЗИГ-Зауэр» Эрин.

Надия, постучав в дверь, сунула ему в руки бумажный мешок, не сказав при этом ни слова. Заперев за ней дверь и раскрыв мешок, Джордан обнаружил в нем основные туалетные принадлежности и смену одежды для себя и Эрин.

Теплые свитера — так, значит, подумал он, обратно в Иерусалим мы не летим.

Привезли завтрак, и Джордан приступил к нему, не дожидаясь, пока Эрин закончит принимать душ.

Через мгновение шум потока воды внезапно стих с щелкающим звуком. Стоун продолжал смотреть на дверь, пытаясь представить, как Эрин вытирает полотенцем свое обнаженное тело.

Но все было не так.

Он ждал ее появления, а когда Эрин наконец вышла в комнату вместе с облаком пара, на ней был белый махровый халат, который она, должно быть, нашла в ванной комнате, ее рука была заново перебинтована. Лицо и шея женщины покраснели от горячей воды. Как ему хотелось посмотреть, на какие еще части ее тела распространилась эта краснота…

Пока она подходила к нему, Джордан разложил на коленях салфетку.

— Я постаралась оставить для тебя немного горячей воды, — сказала она.

— А… я… ну, постарался оставить для тебя кое-что от завтрака. — Джордан сделал долгий глоток кофе из чашки, над которой еще поднимался пар.