Вердикт - Джон Гришэм

О том, чтобы спрятать на себе микрофон или“жучок”, Фитч И не думал: она предупредила любые его попытки сделать это,показав свой детектор во время их последнего свидания на пирсе. Фитч был один,без проводов, микрофонов, “жучков”, видеокамер и агентов, снующих поблизости,чувствовал себя свободным от достижений технического прогресса и мог полагатьсялишь на собственную хитрость и сообразительность. И он не без удовольствияпринял вызов.

Поднявшись по прогибающимся ступенькамдеревянной лестницы, Фитч остановился перед дверью ее комнаты, на которой небыло никакой таблички, внимательно изучил остальные, тоже анонимные двери,выходившие в тесный коридорчик, и осторожно постучал.

— Кто там? — послышался из-за двери ее голос.

— Рэнкин Фитч, — ответил он негромко.

Щелкнул открывающийся изнутри замок, и напороге предстала Марли в джинсах и свитере. Она не улыбнулась и непоздоровалась с ним. Закрыв дверь за Фитчем и заперев ее, она подошла кказенному письменному столу. Фитч оглядел комнату: ниша без окна, одна дверь соблупившейся краской, три стула и стол.

— Милое местечко, — сказал он, разглядываякоричневые подтеки на потолке.

— Здесь чисто, Фитч. Никаких телефонов,которые вы могли бы прослушивать, никаких вентиляционных отверстий, где можноустановить камеру, никакой скрытой проводки. Я проверяю все каждое утро. И еслиобнаружу хоть какие-то следы вашей деятельности, я просто выйду, закрою дверь иникогда больше сюда не вернусь.

— Вы обо мне плохо думаете.

— Так, как вы того заслуживаете.

Фитч снова посмотрел на потолок, потом на пол.

— Мне нравится это место.

— Оно сослужит нужную службу.

— И в чем она состоит?

Единственным предметом, лежавшим на столе,была ее сумочка. Она достала из нее все тот же детектор и провела им вдоль телаФитча от головы до ног.

— Да будет вам, Марли, — запротестовал он, — яже обещал.

— Да. Вы чисты. Садитесь. — Она кивнула наодин из стульев, стоявших по его сторону стола.

Фитч попробовал рукой сиденье — довольнохлипкое сооружение, может его веса и не выдержать. Он осторожно опустился настул и, наклонившись вперед, на всякий случай обеими руками облокотился окрышку стола, который тоже не отличался особой устойчивостью, поэтому Фитчраспределил тяжесть на все три точки.

— Можем ли мы теперь поговорить наконец оденьгах? — спросил он с противной улыбочкой.

— Да. Это несложная сделка, Фитч. Выпереводите мне требуемую сумму, а я обеспечиваю вам вердикт.

— Но вы же понимаете, что я не настолько глуп.

Стол был не более трех футов шириной. Они обанависали над ним, опираясь на локти, так что их лица оказались очень близкодруг к другу. Фитч часто использовал свой физический вес, свой злобный взгляд имерзкую бородку, чтобы запугивать окружающих, особенно средний персонал техфирм, с которыми работал. Но если Марли и стало страшно, она ничем этого невыдала. Фитч оценил ее самообладание. Она смотрела ему прямо в глаза, неморгая, что было нелегко.

— Получается, что у меня нет никакой гарантии,— продолжил Фитч, — присяжные непредсказуемы. Мы могли бы передать вамденьги...

— Оставьте это, Фитч. Мы с вами оба знаем, чтоденьги будут выплачены до вынесения вердикта.

— Сколько?

— Десять миллионов.

Фитч издал какой-то невнятный гортанный звук,словно поперхнулся мячиком для гольфа, потом громко откашлялся, подняв плечи ивыкатив глаза, при этом его обвисшие подбородки затряслись — казалось, он неповерил собственным ушам.

— Вы шутите! — хриплым голосом воскликнул он,оглядываясь в поисках стакана воды, таблеток — чего-то такого, что помогло быему справиться с этим ужасным шоком.

Она наблюдала за представлением спокойно,по-прежнему не моргая и не сводя с Фитча глаз.

— Десять миллионов, Фитч. Такова цена. Иникакой торговли.

Он снова закашлялся, лицо у него слегкапокраснело. Потом, собравшись, стал думать, что ответить. Фитч и раньшепонимал, что речь пойдет о миллионах, и отдавал себе отчет в том, чтоторговаться глупо: кто же поверит, что его клиент не в состоянии заплатитьтакой суммы? У нее, вполне вероятно, даже были финансовые отчеты по прибылямкаждого члена Большой четверки за последний квартал.

— Сколько денег в Фонде? — спросила она, иФитч инстинктивно прищурился. Насколько он мог заметить, она до сих пор ни разуне моргнула.

— В чем? — переспросил он. Предполагалось, чтоо Фонде не знал никто!

— В Фонде, Фитч. Не надо играть со мной впрятки. Я знаю все о вашем Фонде для подкупа и хочу, чтобы десять миллионовбыли переведены с его счета в один из сингапурских банков.

— Не думаю, что смогу это сделать.

— Вы можете сделать все, что захотите, Фитч.Хватит играть со мной. Давайте покончим с этим сейчас же и вернемся к своимделам.

— А что, если мы переведем пять миллионовсейчас, а пять после вердикта?

— И не думайте, Фитч. Десять миллионов. Мне ненравится перспектива гоняться за вами и собирать последний взнос после суда.Что-то подсказывает мне, что придется потратить много времени.

— Когда нужно перевести деньги?

— Когда хотите. Просто я должна убедиться втом, что они поступили, до того, как жюри отправится совещаться. Иначе сделкабудет расторгнута.

— И что произойдет в этом случае?

— Одно из двух: или Николас Истер расколетжюри, или сделает так, что оно девятью голосами вынесет вердикт в пользуистицы.

Маска треснула и слетела, две длинные морщинызалегли между бровей Фитча, когда он услышал деловое изложение возможныхбудущих событий. У Фитча не было никаких сомнений относительно того, чтоспособен сделать Николас, так как их не было у Марли. Он медленно потер глаза.Игра окончена. Больше он не станет демонстрировать преувеличенное удивление ипритворяться, будто не может поверить в услышанное, что бы ни сказала Марли.Она была хозяйкой положения.

— Договорились, — сказал Фитч. — Мы переведемденьги в соответствии с вашими инструкциями. Однако должен вас предупредить,что на это потребуется время.