Дорога великанов - Марк Дюген

Покинув полицейский участок, я зашел в первый попавшийся бар. Поступив в полицию, я утратил всякое желание общаться с полицейскими в баре «У присяжных». Впрочем, «Сент-Джеймс» – притон не хуже, чем «У присяжных»; он стоял бок о бок с «Макдоналдсом», и запах жареного картофеля ни одному посетителю не давал покоя. У тротуара кто-то припарковал три мотоцикла «Харли». Не лучшие модели. Владельцы, кажется, играли в бильярд и курили; рядом с ними красовались многочисленные кру́жки с пивом и бутылка виски. Хозяйка бара, симпатичная девушка, невзирая на все усилия, абсолютно не выглядела вульгарной.

Я заказал вино, и мы поболтали. Мотоциклисты за своим бильярдом вопили, как психи. Девушка приехала из Сьерра-Невады – из Басс-Лейка[84], что в нескольких километрах от Норт-Форка. Подобно мне, она не любила океан. Серфинг и прочая ерунда ее не интересовала. Она мечтала вернуться в Сьерра-Неваду. Ей предложили какую-то работу в парке Йосемити. Не бог весть что, но не хуже, чем продавать сэндвичи или сувениры. По крайней мере, в горах, на свежем воздухе, жизнь представляется куда более приятной. На деньги, заработанные во время туристического сезона, можно спокойно жить всю зиму.

Солнечный свет попадал в бар только через дверь, когда кто-нибудь входил. Приглушенный свет ламп придавал полу коричневатый оттенок. Абажур над бильярдом бросал зловещие тени на лица игроков. Барменша заметила, что я много пью, и я, достав из кармана долларовые купюры, медленно выложил их на стойку. Девушка спросила, страдаю ли я от несчастной любви. Я ответил, что всё намного хуже.

Один из мотоциклистов, пошатываясь, подошел к стойке, схватил барменшу за грудь, сжал соски и воскликнул:

– Высунь язык – и я тебя отпущу.

Если бы не алкоголь, я не посмел бы вмешаться. Парень сопротивлялся, но я завел руку за спину, словно в поисках пушки:

– С женщинами так себя не ведут. Я полицейский: не заставляй меня махать оружием.

В сочетании с ростом угроза подействовала именно так, как я ожидал, однако зубы у меня стучали. Я снова положил руку на стойку, довольный тем, что не пришлось демонстрировать пистолет, которого у меня нет. Мотоциклисты ушли. Я остался с барменшей один на один. Она сказала, что у нее кое-кто есть, однако дальнейшему знакомству это не противоречит. Она даже сказала, мол, готова подождать. Я словно был создан для девушек из нижней прослойки среднего класса.

С барменшей я расстался пьяный как никогда, сел в машину и медленно покатил в Эптос. Припарковался в сотне метров от дома, за садом. В комнате пахло плесенью, но я не отважился открыть ставни. Сквозь мутный тяжелый сон я слышал голоса матери и Салли Энфилд. Мать, видимо, тоже напилась и дремала, поскольку на этот раз я слышал в основном монолог Салли. Чтобы хоть сколько-нибудь расшевелить подругу, Салли говорила обо мне:

– Знаешь, Корнелл, твой сын меня пугает. Я никогда никого не боюсь, но твой сын действительно страшен. Он слишком пристально смотрит. При этом не угрожает, но словно превращается в камень. Могу поспорить: когда он убивал бабушку с дедушкой, он смотрел на них так же. Подумать только: последнее, что они видели, – его жуткие глаза.

Я прислушался к ответу матери:

– Они не видели внука: он выстрелил им в спины.

– Я надеюсь, что меня убьет молния. А ты, Корнелл?

– Я – нет. У меня украли жизнь – и я не позволю украсть смерть: я хочу наблюдать ее приближение.

Затем мать принялась кашлять, как старый астматик. Она кашляла минут десять. Вскоре я уснул. Утром меня, как всегда, разбудил сосед, который что-то чинил.

Я отправился завтракать в парк аттракционов. Колесо обозрения всё еще восстанавливало силы после рабочего дня и ночи. Я выпил мерзкий кофе и съел не менее мерзкую плюшку. Затем добрался до Дигана, подождал, пока появится Венди. Она была приятно удивлена. В синем платье она выглядела невероятно женственной. Я довез ее до работы. Ей показалось, что в салоне странно пахнет. Я открыл окна, и, поскольку Венди не опаздывала, мы немного прокатились по возвышенностям.

– Отец мне сказал, у тебя много работы.

– Да, поэтому я хотел провести утро с тобой. Я расследую дело о пропавших студентках – придется поехать на север.

– Зачем?

– Не знаю, у каждого из нас компас в голове. Стрелка моего компаса в эти дни показывает на север.

– Думаешь, девушек убили?