Око за око - Дженни Хан

На табло круглыми светящимися огоньками отсчитываются последние секунды. Три, две, одна. Судья подбегает к чайке, нарисованной на отметке пятидесяти ярдов, и тянется к привязанному к ремню гудку. Я не слышу его из-за криков толпы.

Мы их размазали.

Джар Айленд – Тансетт – 38:03. Победа прямо перед осенним балом.

Рив уводит команду с футбольного поля, держа шлем высоко над головой. Он вспотел насквозь, волосы потемнели и завиваются. На трибунах много тренеров из колледжей, мужчин в куртках с эмблемами разных университетов, с папками и видеокамерами в руках. Некоторые из них гордо улыбаются, глядя на Рива, как будто он их сын.

Девчонки из группы поддержки радостно прыгают, обнимая друг друга. Я оглядываюсь в поисках Ренни. Она стоит рядом с Надей и треплет ее макушку. Это портит Наде прическу, но ей все равно. Затем Ренни делает несколько сальто назад. Я удивлена, что ее до сих пор не стошнило, потому что она скакала так всю игру. Ренни устроила такое шоу, как будто думала, что ей могут предложить стипендию как персональной чирлидерше Рива.

Я лениво трясу помпонами. На осенний бал всегда собирается огромная толпа. Здесь практически вся школа: учителя, родители, даже бывшие ученики. Все подхватывали наши кричалки и знали каждое слово школьного гимна.

Рив играл потрясающе. Идеальный пас за идеальным пасом. Один из них даже заработал нам тачдаун. Фанаты кричали и рвали глотки, скандируя его имя, но я молчала.

Я не знаю, была ли Мэри на игре. На трибунах я ее не видела. Но, ради ее же блага, я надеюсь, что она осталась дома.

Когда Пи-Джей проходит мимо меня, я хлопаю его по спине. Он даже не вспотел.

– Молодец, Пи-Джей! – говорю я и прыгаю, подгибая колени к груди.

Он улыбается и вскидывает кулак в воздух.

Алекс идет за ним следом. Пробегая мимо нашей скамейки, он поворачивается к нам так, что дальше бежит спиной вперед и, широко улыбаясь, кричит:

– Дамы, спасибо за отличную работу!

Улыбаясь, я ему киваю.

Надя кричит:

– Пожалуйста!

Ее подруги переглядываются и хихикают.

Несколько недель назад это испортило бы мне вечер. Но сейчас, после разговора с Алексом, я знаю, мне не о чем волноваться. Я верю ему. Он никогда не сделает того, что я просила его не делать. И в этом смысле я считаю, что моя месть принесла свои плоды. Мы вернулись к тому, как все было раньше, когда Алекс делал все, о чем я его попрошу. Только в этот раз я не буду этим пользоваться: у него ведь тоже есть чувства.

Парни собирают инвентарь и идут в раздевалку. Все, кроме Рива, которого мгновенно окружают тренеры из колледжей. Оркестр заканчивает играть гимн, и трибуны начинают пустеть. Некоторые девочки начинают складывать помпоны в большой мешок.

Увидев это, Ренни багровеет. Она подбегает к ним и кричит:

– Мы работаем, пока последний игрок не уйдет с поля!

Я не помню такого правила. Видимо, Эшлин – тоже, потому что она озадаченно пожимает плечами. К этому моменту на поле остается только Рив, и нам кажется странным продолжать его подбадривать, потому что он говорит с университетскими тренерами. Думаю, Ренни тоже это понимает, так как в итоге она вздыхает и велит девятиклассницам убрать плакаты и сложить инвентарь в багажник ее «джипа». Наде она поручает присматривать за ее ключами.

По дороге домой из Ренни фонтаном бьет энергия. Она ставит диск с чирлидерскими треками – ускоренными в несколько раз клубными хитами. Радио включено на полную громкость, и из-за басов колонки жужжат и вибрируют. Я убавляю звук.

– Потрясающая игра! Да, Лил?

– Определенно! – отвечаю я.

На секунду я боюсь, что в моем голосе недостаточно энтузиазма, поэтому весело добавляю:

– Завтра на танцах все будут в отличном настроении!

Ренни кивает.

– Пора начинать работать над новой хореографией для финальной игры. Мы не должны повторяться.

Затем она поворачивается к заднему сиденью, пытаясь найти свою сумочку. Мы чуть не съезжаем с дороги.

Клянусь, Ренни – худший водитель. Я кладу ее руку обратно на руль и говорю:

– Что тебе нужно? Я достану.

– Можешь позвонить Эш?

Могу. Я звоню Эшлин, ставлю ее на громкую связь и поднимаю телефон вверх.

Ренни говорит:

– Эй, Эш! Не знаю, как ты, но я сейчас та-а-ак взвинчена! Давайте что-нибудь сделаем?!

– Заходите ко мне! – предлагает Эшлин. – Наконец-то увидите мою новую сауну.

Мне нравится идея. Я несколько раз бывала в сауне, когда мама брала нас с Надей в спа. Было бы приятно расслабиться и немного развеяться: чем ближе завтрашний день, тем сильнее я нервничаю из-за нашего плана.

Я бросаю взгляд на часы на приборной доске Ренни: десять тридцать. Позже Мэри и Кэт зайдут ко мне, чтобы в последний раз все обсудить, и Кэт принесет с собой экстази. Но до этого еще много времени. Я сказала им прийти в два часа ночи, потому что к этому времени мама с Надей точно будут спать.

– Звучит отлично! – соглашаюсь я.

– Ура! – восклицает Ренни. – Эшлин, позвони Пи-Джею, Алексу и Дереку. А я позову Рива.

Эшлин хмуро говорит:

– Дерек не может прийти. У него семейные дела.

Я закрываю телефон рукой.

– Может, в этот раз обойдемся без парней?

Ренни смеется.

– Не волнуйся. Больше никакой бутылочки, обещаю. Пока, Эш!

Я вешаю трубку, и Ренни кивает мне подбородком.

– Теперь звони Риву!

Я нахожу его имя в своем списке контактов и нажимаю кнопку вызова.

Он отвечает после нескольких гудков.

– Привет, Чоу! – Похоже, Рив уже празднует. – Звонишь меня поздравить? Это мой счастливый вечер!

Прежде чем я успеваю ответить, Ренни убирает руку с руля, вырывает у меня телефон и визжит:

– Да здравствует Рив!

Полчаса спустя мы вшестером собираемся у Эшлин дома и пьем пиво в ее сауне. Папа Эшлин пристроил сауну к домику у бассейна. Это просторная комната, стены которой выложены широкими кедровыми досками. В стены встроены деревянные скамейки, а из большой стеклянной двери открывается вид на бассейн и джакузи. Внутри горит мягкий свет, и от тепла клонит в сон.

Эшлин в бикини. Она предлагает одолжить нам с Ренни свои купальники, но у Эшлин огромная грудь, так что нам обеим они не подходят. Поэтому я сижу в трусах и большой футболке, которую взяла у младшего брата Эшлин. Он всего лишь в седьмом классе, а ростом уже метр восемьдесят. Ренни же остается в одном нижнем белье. Она лежит на деревянной скамейке, закрыв глаза, как модель из мужского журнала.