Око за око - Дженни Хан

– Но если бы пришлось выбирать, я бы встала на сторону Ренни, – сказала я.

Мама ответила:

– Зачем же выбирать? Почему бы не попытаться их помирить?

– Сомневаюсь, что Ренни меня послушает, – вздохнула я.

– Можешь хотя бы попытаться, – настаивала мама. – Кэт через многое прошла. Ей нужны подруги.

Я почувствовала укол вины. Мама Кэт умерла в прошлом году после долгой, тяжелой болезни. Кэт не хотела об этом говорить, по крайней мере, со мной. Иногда она, правда, разговаривала с моей мамой, когда мы с Ренни болтали в моей комнате.

– Я попробую! – пообещала я маме.

И мне пришла в голову отличная идея. В честь первого учебного года я подарю Ренни и Кэт кулоны дружбы. Это сгладит все разногласия, и мы снова будем вместе.

Мы пошли в милый ювелирный магазинчик в Уайт Хэвене, где папа всегда покупал маме украшения на годовщину свадьбы, и выбрали одинаковые золотые цепочки со специальной подвеской для каждой из нас. Мне не терпелось вручить подругам черные бархатные коробочки. Я знала, что Ренни придет в восторг.

В первый учебный день мама Ренни должна была отвезти всех нас в школу. Она приехала, и я ожидала увидеть на заднем сиденье и Кэт. Они с Ренни жили на одной стороне острова, а я – чуть дальше.

Но Кэт там не было, только Ренни, в новой джинсовой мини-юбке с декоративными швами на задних карманах. Я забралась в машину и спросила:

– А где Кэт? Она что, заболела?

Ренни мотнула головой.

Увидев, что ее мама смотрит на нас через зеркало заднего вида, Ренни наклонилась ко мне и прошептала:

– Я не хотела ее подвозить. Она меня достала.

– Ты ей хотя бы сказала, что не приедешь? – прошептала я в ответ.

Что если Кэт будет ждать нас у дома? Вдруг она опоздает в первый же день в старшей школе?

– Сама сообразит, – ответила Ренни.

Она потрогала нос и обеспокоенно спросила:

– Припухлости больше не видно?

Я планировала вручить Ренни и Кэт их кулоны одновременно, но не утерпела и сразу же отдала Ренни ее подарок. Она была в плохом настроении, и я хотела это исправить, начав день с чего-нибудь приятного. Ренни так громко завизжала, что ее мама от неожиданности остановила машину. Ее кулон был в форме сердечка, мой – в виде миниатюрного золотого капкейка. Мы тут же их надели.

Кулон Кэт я положила ей в шкафчик. Она не стала покупать замо́к, когда мы ездили за школьными принадлежностями. Сказала, что все равно забудет шифр. К тому же на острове никто не ворует, и бояться было нечего.

Позже в этот день я увидела Кэт в коридоре. У нее были красные глаза, и кулона на ней не было. Я выбрала для нее золотой ключик. Мне понравилось, какой он изящный, но одновременно простой и практичный. Прямо как Кэт.

Она прошла мимо меня.

Позже я пыталась заговорить об этом с Ренни, посмотреть, есть ли еще шанс вернуть все на круги своя. Но она отказывалась и категорически не хотела говорить о Кэт. Для Ренни все было кончено, стерто навсегда. Она хорошо умела вычеркивать из жизни то, что ей не нравится. Но я никогда раньше не видела, чтобы она вычеркивала человека.

***

Я вытираю лицо бумажным полотенцем, поворачиваюсь, чтобы выбросить его в мусор, и, стоя к Кэт спиной, говорю:

– Если честно, я никогда не считала, что у тебя воняет изо рта. Так, к сведению.

Я вдруг осознаю, что это первые настоящие слова, что я сказала ей за несколько лет.

Кэт пристально смотрит на меня, и я вижу, что она удивлена.

И вдруг из дальней кабинки раздается звук, резкий, короткий вздох, из тех, что непроизвольно вырываются из горла, когда пытаешься перестать плакать. Мы обе оборачиваемся.

– Кто там? – вскрикиваю я обеспокоенно, как будто меня застали за чем-то плохим.

– Эй! Кто это? – спрашивает Кэт.

Ответа нет. Тогда Кэт подходит к кабинке и пинком ноги открывает дверь.