Верные, безумные, виновные - Лиана Мориарти

– Это Клементина.

Шум дождя был таким сильным, что Эрика с трудом различила голос подруги по телефону.

– Говори громче.

– Извини. Это Клементина. С добрым утром! Как поживаешь?

– Привет! Все нормально.

Эрика зажала телефон между ухом и плечом и продолжала носить вещи из дома в гараж, чтобы положить в машину.

– Не хочешь встретиться после работы? – спросила Клементина. – Сегодня. Или в другой день.

– Я не иду на работу. Взяла отгул. Надо съездить к матери.

Позвонив в офис, она попросила секретаря говорить всем, кто будет о ней спрашивать, что она взяла отгул, поскольку ее мать больна. Что было в формальном смысле верно.

Последовала пауза.

– О-о, – произнесла Клементина особым тоном, каким обычно разговаривала о матери Эрики. Она становилась осторожной и деликатной, словно говорила с умирающим. – Мама сказала, что вчера звонила тебе.

– Да, – подтвердила Эрика.

При мысли о том, что Клементина с ее матерью доверительно беседуют о бедной, бедной Эрике, как это бывало, вероятно, с самого детства, она слегка разозлилась.

– Как прошел ужин? – поинтересовалась Эрика.

– Отлично, – ответила Клементина, и это означало, что все совсем не так, поскольку в противном случае она принялась бы восхвалять изумительные ароматы того-то и того-то.

«Тогда не рассказывай об этом, Клементина. Мне нет дела до того, что ваш идеальный брак разваливается и что твоя идеальная жизнь теперь не так уж идеальна. Посмотри, как живут другие.»

– Значит, едешь к матери, – сказала Клементина. – Помочь… гм… с уборкой.

– По мере сил.

Эрика подняла трехлитровый контейнер дезинфицирующего средства и снова опустила на пол. Слишком тяжелый, чтобы носить его, одновременно разговаривая по телефону. Вместо этого она взяла две швабры и вошла в гараж прямо из дома, включив свет. Гараж был безупречно чистым. Как демонстрационный зал для их безукоризненного голубого «стейтсмена».

– Оливер тоже взял отгул?

Клементина знала, что Оливер всегда ездит с ней. Эрика вспомнила, как рассказывала подруге о первом визите Оливера в дом ее матери, как он замечательно все делал, без единой жалобы, и как Клементина выслушала все это, едва не плача. Но почему-то жалостливое выражение на лице подруги разозлило Эрику: она и без этого понимала, как ей повезло с Оливером, и была ему благодарна. Но реакция Клементины заставила ее устыдиться, как будто она этого не заслуживает, а он делает больше того, что можно ожидать от мужа.

– Оливер дома, но он болен. – Открыв багажник машины, Эрика положила туда швабры.

– О-о… Хочешь, чтобы я поехала с тобой? – спросила Клементина. – Я смогла бы. Утром я играю на свадьбе, а потом буду свободна до окончания занятий в школе.

Эрика закрыла глаза. Она различила в голосе Клементины надежду и вместе с тем страх. Вспомнила тот день из детства, когда Клементина узнала, как живет Эрика. Милая маленькая Клементина, с ее фарфоровой кожей, ясными голубыми глазами и чистенькой прекрасной жизнью, вытаращив глаза, стоит на пороге дома Эрики.

– Тебя искусают, – напрямик высказалась Эрика. – Блохи.

Комары с удовольствием набрасывались на нежную кожу Клементины, такую сочную на вид.

– Я намажусь репеллентом! – с энтузиазмом проговорила Клементина.

Казалось, она действительно хочет поехать.

– Нет, – ответила Эрика. – Не надо. Я справлюсь. Спасибо. Тебе нужно готовиться к прослушиванию.

– Да, – согласилась Клементина, издав звук, напоминающий вздох. – Пожалуй, ты права.

– И кто только устраивает свадьбу в среду утром? – спросила Эрика, чтобы сменить тему, поскольку в глубине души не хотела дальнейшего разговора. – Наверное, всем гостям приходится отпрашиваться с работы?

– Это люди, желающие сэкономить, – небрежно произнесла Клементина. – К тому же все происходит на свежем воздухе, и у них нет навеса от дождя. Как бы то ни было, послушай, я не хотела обсуждать это по телефону, но…

Вот оно. Предложение. Это был лишь вопрос времени. Эрика вернулась в дом и уставилась на огромную бутыль с дезинфицирующим средством.

– Знаю, что ты, возможно, не хотела поднимать этот вопрос со дня барбекю, – сказала Клементина. – Прости, что я так долго собиралась с мыслями. – Это прозвучало с неуместной официальностью. – Но я не хочу, чтобы ты думала, это только потому… – Ее голос дрогнул. – И очевидно, мы с Сэмом искренне не считали…

– Клементина, тебе не обязательно…

– Но я хочу это сделать, – перебила Клементина. – То есть отдать свои яйцеклетки. Хочу помочь вам родить ребенка. Я бы с удовольствием помогла. Знаешь, я готова начать обсуждение. – Она смущенно откашлялась, как будто слова «начать обсуждение» были на иностранном языке, который она взялась изучать. – Я настроилась на это.

Эрика ничего не сказала. Ей удалось упереть бутыль в бедро, как упитанного ребенка, и она заковыляла к гаражу.

– Хочу, чтобы ты знала, что мое решение никак не связано со случившимся, – добавила Клементина. – Я в любом случае сказала бы «да».

Эрика с трудом открыла дверь машины и бросила бутыль на сиденье.

– Ох, Клементина, – произнесла она, осознавая неожиданную искренность своего тона, словно до этого говорила неискренне. Ее истинный голос отдавался эхом в гараже. Таким голосом она разговаривала с Оливером ночью, когда они поверяли друг другу самые постыдные тайны своего постыдного детства. – Мы обе знаем, что это ложь.