Верные, безумные, виновные - Лиана Мориарти

С самого начала, с их первого раза, все получилось очень естественно. Их тела и их либидо оказались в полной гармонии. У него было достаточно связей, и он знал, что поначалу с сексом часто бывают сложности и только потом все налаживается, но с Клементиной с самого начала было хорошо. В их отношениях были другие «красные тряпки» – он не был музыкальным, прежде она никогда не встречалась с немузыкантами, он хотел большую семью, а ей хватило бы и одного ребенка. Но секс никогда не был «красной тряпкой». Он даже вспоминал свои по-юношески наивные, идиотские мысли о том, что их потрясающая сексуальная совместимость является доказательством того, что им предназначено быть вместе, потому что именно в этом их настоящая сущность. Все остальное всего лишь детали.

Сэму и Клементине не было нужды разговаривать о сексе, и это было таким облегчением после Даниэлы, его предыдущей возлюбленной, на которой он едва не женился и которая любила обсуждать и анализировать их сексуальную жизнь, завершая каждый эпизод немедленным опросом: над чем надо вместе поработать для достижения в следующий раз лучших результатов? Она была консультантом по бизнесу. Таких слов она не говорила, но смысл для него заключался в этом. Даниэла могла без смущения начать разговор за завтраком замечанием типа: «Когда ночью я отсасывала у тебя…», отчего он давился хлопьями и краснел, как мальчик у алтаря. «Так мило!» – хихикала Даниэла.

Ему нравилось, что для них с Клементиной интимная жизнь окутана покровом тайны. Они относились к ней с робким благоговением. Секс был для них красивой тайной.

Но возможно, у Даниэлы в конечном счете было правильное представление. Может быть, все это чертово благоговение им навредило, потому что, когда их секс стал медленно меняться, становясь формальным и поспешным, у них не нашлось слов, чтобы поговорить об этом. Он не мог даже понять, нравится ли еще Клементине секс (и он не хотел услышать ответ «нет»). В голове у него возникла мысль о «спектакле». Все работало как надо, но впервые он задался вопросом: а как он по сравнению с теми бывшими бойфрендами? Что, если их музыкальные способности каким-то образом влияли на сексуальные?

Он понимал, что все это, скорее всего, ерунда. Через это проходят родители всех маленьких детей. Это настолько обычно, что превратилось в клише. Он убеждал себя в том, что наступит ренессанс. Когда девочки будут спокойно спать всю ночь. Когда родители не будут такими усталыми и задерганными. Он надеялся на ренессанс.

И вот на том барбекю им показалось, что Тиффани предлагает им ключ от двери, которую они сами случайно закрыли. Она, как великолепный инспектор манежа в цирке, прокричала: «Вот вам способ снова получить потрясающий секс, ребята!» И все вдруг снова показалось таким простым. Он прочел это по лицу Клементины. А она прочла по его лицу.

А потом небеса сочли уместным наказать их за эгоистичность жесточайшим из мыслимых способов.

Он увидел это вновь: Оливер с Эрикой несут на руках его крошку. Он представлял это по десять раз на дню. По сто раз. Он никогда, никогда не избавится от этого. Он не видит выхода из этого. Нет никакого решения. Он должен что-то изменить. Сделать что-то. Разрушить что-то. Он вспомнил, как вздрогнула Клементина, когда он заговорил о разводе. На какой-то миг она стала похожа на испуганного ребенка. Ему стало не по себе, или, скорее, он осознавал, что ему должно быть плохо, но на самом деле он чувствовал оцепенение и отстраненность, словно эти жестокие вещи говорил его жене кто-то другой.

– Папочка! – позвала Холли. – Ты все съел!

Сэм взглянул на пустое ведерко от попкорна.

– Прости, – прошептал он.

Он не помнил даже, как все съел.

– Это нечестно!

Рассерженное лицо Холли освещалось светом от экрана.

– Ш-ш-ш, – беспомощно произнес он. У него першило в горле. Между зубов застряли крошки кукурузы.

– Но мне почти ничего не досталось! – Холли сорвалась на крик.

Кто-то в ряду за ними сделал неодобрительное замечание.

– Если не будешь тихо себя вести, мы уйдем, – дрожащим голосом прошептал Сэм.

– Жадный папа! – прокричала она, схватила ведерко и швырнула его в проход рядом с собой.

Это было сознательное озорство, которое нельзя проигнорировать.

Черт возьми! Он схватил мокрый зонтик, поднял на руки обмякшую Руби, встал и взял Холли за руку. Что-то больно кольнуло в пояснице.

Холли вопила благим матом, пока он вытаскивал ее из кресла и вел по проходу.

Последствия. Они с Клементиной посмеивались над подобными поучительными словами, но Холли и Руби придется усвоить то, что узнал за все эти годы Сэм: в жизни все имеет свои последствия.