Змеиный король - Джефф Зентнер

– Спасибо, Трэвис. У тебя превосходный вкус.

Трэвис просиял. Его вкус хвалили не часто, что являлось одним из неминуемых последствий его привязанности к ожерелью с драконом.

Пока он помогал доктору Бланкеншипу, у него зажужжал телефон. «Мне скучно. Сижу вот играю с собакой. А ты чем занят?» – написала Амелия.

Трэвис поставил тарелку в посудомоечную машину.

«Ужинал у друзей. Помогаю прибраться. Как зовут твою собаку?»

«Прикольно! Собаку зовут Пиклз».

«Да ладно! Моего лучшего друга зовут Дилл!»^[4].

«ЛОЛ, ЧТО? Нам обязательно нужно их познакомить».

«Точно».

– Я сейчас очень увлеклась Вернером Херцогом, – объявила Лидия. – И как раз моя очередь выбирать. Так что пятничным кино на этой неделе будет его «Пещера забытых снов».

Родители Лидии, взяв бокалы с вином и книги, вышли на крыльцо и уселись в свои кресла-качалки, а Трэвис последовал за Лидией и Диллом в домашний кинозал.

Они смотрели документальный фильм о пещере Шове на юге Франции, где нашли рисунки, которым примерно 32 000 лет, и слушали экзистенциальные размышления самого Херцога, говорившего с сильным акцентом. Трэвис задумался о том, что сказал бы его отец, оказавшись здесь. «О чем говорит этот педик? Не понимаю ни слова». Трэвису же фильм очень нравился, как и все древнее, таинственное, освещенное языками пламени.

– Так вот, я последнее время все чаще размышляю о вечности и о том, что мы проживаем свою жизнь, а мир даже не замечает нашего существования, – сказала Лидия, когда пошли финальные титры.

– Многие христиане считают, что миру всего шесть тысяч лет, – заявил Дилл. – Задумайтесь только: этим рисункам почти в пять раз больше.

– Волей-неволей начинаешь размышлять, что останется после нас, – сказал Трэвис. – Я хочу оставить после себя что-то, чем я запомнюсь людям. Ну, как короли или те, кто рисовал в пещерах.

Он никогда не думал об этом до тех пор, пока эти слова не вылетели у него изо рта.

С минуту они сидели, погрузившись в собственные мысли.

– Мы обязательно должны что-то оставить, – произнес Трэвис, – на память другим людям. Ну, как наскальные рисунки.

Лидия не стала отшучиваться, а это означало, что идея ей понравилась.

– Только не в пещере. Не хочу ползать по пещерам.

– Колонна, – предложил Трэвис, немного подумав. – Никто из нас не умеет рисовать, но мы можем написать на ней что-нибудь, что для нас важно.

– Здорово. Чувствую потенциал для нового поста, – сказала Лидия. – Итак, приступим. Всем есть о чем написать? Дилл?

– Я могу написать слова из своей песни.

– Трэв?

– Я запомнил слова, которые Рэйнар Нортбрук выгравировал на могиле своего лучшего друга. Это мое любимое.

– Окей. Значит, я единственная, кому нужно что-то придумать. Подумаю, пока переодеваюсь.

Лидия побежала на второй этаж и вернулась через несколько минут, уже в более подходящем наряде для пешей прогулки по лесу.

– Так, ладно, – объявила она, – нам нужны нестираемые маркеры, большие.

– Поехали в Walmart, – отозвался Трэвис. Он редко выступал инициатором их занятий и сейчас был горд собой.

– В Walmart в пятницу вечером? Мы столкнемся со всеми нашими школьными дружками! – сказал Дилл.

– О да-а-а, – протянула Лидия. – За просмотром документальных фильмов Херцога мы действительно пропустили все пятничное веселье. Давайте же восстановим свой социальный статус.

Свет звезд просачивался сквозь зеленые кроны высоких дубов и магнолий, которые росли рядом с домом Лидии. Пот выступил у Трэвиса на спине в ту же минуту, как он вышел на душную улицу. Но он был не против. Такие пятничные вечера ему очень даже нравились.

* * *

Они завернули на парковку у магазина Walmart, освещенную яркой луной, серебрившейся в темно-синем вечернем небе. Со стороны кучки машин в углу парковки доносились гиканье, смех и музыка. Они припарковались и направились к магазину. Трэвис оставил дубинку в машине.

– Ди-и-ил-л-лдо-о-о, Хламидия-а-а, – выкрикнул кто-то.

Лидия покачала головой.

– Это моя жизнь. В пятницу вечером меня обозвал на парковке магазина Walmart какой-то тип, который пытается изобразить из себя главного героя низкопробной комедии с цензом тринадцать плюс.

– Мы только что смотрели умное документальное кино, так что это не совсем твоя жизнь, – заметил Трэвис.

– Я начинаю думать, что мы не так уж много пропускаем, – сказал Дилл.

– Есть печеньки, девочка-скаут? – закричал еще кто-то.

Лидия никогда не выходила из дома, не подобрав идеальный наряд. Сейчас на ней была винтажная футболка с эмблемой летнего лагеря, походные шорты цвета хаки и ботинки в стиле 1970-х.

– Наверное, я это заслужила, – произнесла Лидия.

«Слушай, а лузеры из твоей школы тоже тусуются в пятницу вечером у магазина Walmart?» – написал Трэвис Амелии.

«Именно, – ответила она. – Мы как будто в одном городе живем».

«Жаль, что это не так. Я люблю своих друзей, но было бы так круто поболтать с тобой о „Кровавых распрях“».

Они купили маркеры и поехали по направлению к безымянной гравийной дороге, которая заканчивалась лесонасаждением у реки Стиркиллер, делившей Форрествилл на две части. В воздухе пахло кудзу, илом, прохладной галькой и мертвой рыбой.

* * *

Этот запах. Трэвис внезапно переместился в прошлое, туда, где ему четырнадцать. Суббота, они с матерью пришли на вечернюю службу в Первопрестольную церковь Форрествилла. В их небольшом приходе появились новые люди. Кристал и Диллард Эрли-младший, жена и сын Дилларда Эрли-старшего, развратного пастора-змееносца. Скромный приход Эрли развалился в его отсутствие, а Первопрестольная церковь – лучшая альтернатива, которую его жена и сын смогли найти в Форрествилле. Здесь они могли упражняться в иных языках и исцелении больных. Конечно, поднимать змей и пить свой яд им придется дома, если они того захотят. Они сидят в задних рядах, рядом с Трэвисом и его мамой. Оба выглядят так, словно несколько месяцев не спали, – вероятно, так и есть. Диллард ни на кого не смотрит. Похоже, пребывание в доме Божьем не приносит ему особого утешения. Он выглядит одиноким и всеми брошенным. Трэвис знает, каково это. Он и сам обращает на себя немало подозрительных взглядов – из-за своей одежды и известной страсти к нехристианским книжкам.

А еще ему тоже кое-что известно о потере и бессонных ночах. Год назад его старший брат Мэтт погиб от взрыва дорожной мины в Афганистане. Их отец и прежде никогда не отличался добротой, но хуже всего было, когда он пил. После гибели Мэтта он стал пить больше, гораздо больше. И Трэвис тоже изменился. Раньше он любил книги и видеоигры о современных солдатах, но теперь они лишь напоминают ему о Мэтте. Не дают забыть и фотографии, которые Мэтт, бывало, ему присылал. На них он сидит со своими товарищами в военном джипе, прижав к себе оружие. Все его старые книжки и игры служат также напоминанием о горе и утрате и о том, что он не сумел пойти по стопам Мэтта. Поэтому он получает свою порцию героизма и сражений из книжек в жанре фэнтези. Так ему удается избегать мира, в котором старшие братья погибают далеко от дома. Когда его мать выяснила, в чем он находит успокоение, она привезла из своей поездки в Нэшвилл первую книгу из серии «Кровавых распрей» – по рекомендации сотрудника книжного магазина.