Змеиный король - Джефф Зентнер

Но и Лидия не сказать что сильно популярна. Она всегда по большей части предпочитала своим сверстникам книги. Единственная ее близкая подруга, Хайди, в прошлом году переехала в Мемфис.

На уроке они читают «Повелителя мух», и учительница спрашивает, как они понимают эту книгу. Обычно учителя не вызывают Дилларда – то ли потому, что не надеются получить ответ, то ли потому, что не хотят ставить его в затруднительное положение. Но мисс Ламберт, дай бог ей здоровья, решается это сделать.

– Диллард, о чем, по-твоему, эта книга? – спрашивает она.

Он поднимает голову с парты: он часто засыпает прямо на уроке – устремляет на учительницу этот свой пристальный, нервирующий взгляд пятидесятника. Под глазами у него в последнее время пролегли темные круги. Он выжидает несколько секунд, прежде чем заговорить. Непохоже, что собирается с мыслями, – скорее, взвешивает, готова ли учительница услышать его мнение.

– Думаю, эта книга о том, что все мы рождены с семенами внутри. И если эти семена получат доступ к воздуху и солнечному свету, они прорастут сквозь нас и сломают нас. Как дерево, растущее из-под асфальта.

Не считая пары смешков, в классе воцаряется неловкое молчание. Мисс Ламберт тихо произносит:

– Да, Диллард. Мне кажется, что во многом книга именно об этом.

Логан Уокер поднимает руку и не ждет, пока его спросят.

– Мама говорила мне, что, если съесть семечки от арбуза, в животе вырастет арбуз.

Кто-то хихикает. Диллард снова опускает голову на парту.

– Довольно, – резко произносит мисс Ламберт.

Но Лидия так внимательно следит за этим диалогом не потому, что сразу же по уши втюрилась в Дилларда. Это не совсем так. В ее классификации влюбленностей находятся бесчисленные подвиды, большинство которых вообще не несет никакой романтической окраски. Она однажды перечислила их – столько, сколько могла – в одном из постов для своего нового блога. Девочка-хиппи с Западного берега с ободком на голове. Британская певица, ведьма-гот, которая носит рваные платья и ходит босиком. Саркастичный молодой еврейский комик, который кажется красивым только с одного ракурса и с которым она бы позавтракала, но не целовалась. И так далее, и тому подобное.

И кто бы мог предположить, что в ее списке увлечений найдется место и для странного провинциального парнишки-изгоя и змееносца, питающего склонность к апокалиптическим и экзистенциальным заявлениям на уроке. Но место нашлось. Она подозревает, что у нее есть вполне реальные шансы пожалеть об этом и что Диллард окажется вовсе не исполненным тоски и одиночества, необычайно умным парнем, каким она его себе вообразила, а повернутым на Иисусе и порно фриком. Но ведь если так окажется, то она в любой момент сможет бросить его без всяких социальных последствий.

Позже она находит его в столовой, где он обычно сидит в одиночестве с бесплатным обедом, или иногда в компании Трэвиса Бохэннона, еще одной белой вороны. У каждого из них – своя печальная история. Сегодня Диллард сидит один и что-то пишет в тетради. Она спрашивает, можно ли сесть за его стол. Он подозрительно смотрит на нее, будто бы гадая, как именно она собирается его унизить.

– Валяй, – произносит он наконец.

Она садится за стол со своей мини-морковкой, чипсами из питы и хумусом – все из магазина Trader Joe's в Нэшвилле, где она недавно побывала вместе с родителями. Внедорожник ее матери буквально стонал под весом купленных припасов. Для таких поездок они даже приобрели отдельный холодильник, поставив его в гараже.

– Что ты пишешь? – спрашивает она.

– Ничего.

Пора брать быка за рога.

– Я не собираюсь над тобой издеваться. Возможно, ты не заметил, но те, кто над тобой подсмеивается, и обо мне не сильно высокого мнения. Я только хотела сказать, что мне понравились твои слова про книгу на уроке.

Он продолжает настороженно смотреть на нее, потом отвечает:

– Песни. Записываю идеи, которые приходят на ум: слова или мелодии.

– Ты музыкант?

– Ara, еще в детстве научился играть на гитаре и петь, чтобы выступать в отцовской церкви.

– Так ты, наверное, про Иисуса песни пишешь?

– Нет.

– Тебе нравится кино?

– Ага. Но я не много чего смотрел.

– По пятницам мы устраиваем у меня дома вечер кино. Хочешь прийти в эту пятницу?

– Моя мама очень строгая.

Лидия пожимает плечами.

– Ладно. Может, в другой раз.

Диллард колеблется.

– Но в пятницу вечером она будет на работе. Она работает каждый день и по вечерам – тоже. Так что, если я успею вернуться домой до десяти…

– Я тебя не сдам. Стукачи получают розгачи, – говорит она и впервые видит улыбку на лице Дилларда Эрли.

* * *

Лидия вернулась в реальность как раз в тот момент, когда в кофейню ввалился Трэвис. Его волосы были еще влажными после душа.

– Простите, что опоздал. Заболтали на работе.

Он уселся рядом с Диллом и достал потрепанный томик серии «Кровавые распри».

Лидия оторвала взгляд от пустой страницы на экране, на которую смотрела, погрузившись в воспоминания.

– Ты наверняка читал эту книгу не меньше семи раз.

– Восемь.

– Тогда зачем…

– Потому что в марте выходит «Буря смерти», заключительная книга серии. И я решил успеть до тех пор перечитать все тома, чтобы не упустить никакие детали, когда буду участвовать в обсуждении на форуме. Народ там безжалостный. Не хочу показаться им ламером. Читаю вместе с другим юзером форума. Это отличные книжки. Советую прочесть.

Лидия закатила глаза.

– Ага. Нет, я не стала бы читать пять тысяч страниц, даже если бы там были точные инструкции насчет того, как сбросить десять кило, поедая пончики и оргазмируя. Тебе что, ничего не задали на дом?

– Черт, Лидия, да ты сегодня всем мамка, – произнес Дилл. Трэвис посмотрел на него, вопросительно выгнув бровь.

Лидия подняла руки в знак капитуляции, по-прежнему глядя на экран своего ноутбука.

– Нет уж, нет, с меня хватит. Живите как хотите. Вот что я получаю за то, что пытаюсь помочь.

Вот что я получаю в обмен на свои попытки сделать так, чтобы мне не пришлось смотреть, как вы зачахнете на корню в этом тупом маленьком городишке.

У нее завибрировал телефон.

«О БОЖЕ, я только что подглядела осеннюю коллекцию Вивьен Вествуд. Это взрыв мозга», – написала Далия.

«ЗАВИДУЮ».

«Классные вещи, ниспровергающие представления о женственности и т. п.»

«Я ЖЕ НАПИСАЛА: ЗАВИДУЮ».