Девушки сирени - Марта Холл Келли

Мы приземлились в Айдлуайлде в восемь тридцать утра. Тридцать пять крайне взволнованных женщин. Польская речь звучала в салоне очень громко, но пассажиры были к нам добры, и, казалось, им даже нравится наблюдать за нами.

Кэролайн встречала нас у трапа – некоторые спускались очень медленно – и руководила целым строем кресел-каталок. Имя Кэролайн означает «радость», потому неудивительно, что мы все были счастливы ее увидеть. Она была такая красивая в темно-синем костюме, с французским платком и в очаровательной фетровой шляпке с пером.

– Странно, что она не замужем, – удивлялись польские женщины.

Высокая, стройная, изящная, с королевскими манерами, в Польше ей бы по несколько раз в день предлагали руку и сердце.

Едва мы прошли таможню, к нам кинулись репортеры, люди из Красного Креста и друзья Кэролайн.

Столько было вспышек!

– Как вам Америка? – спросил один репортер, чуть ли не тыча мне в лицо микрофоном.

– Если можно судить по еде в самолете, поездка удалась, – ответила я.

Все рассмеялись.

– Добро пожаловать, леди из Польши, – сказала Кэролайн, одной рукой обняв Зузанну за талию. – Оливковая ветвь, пронесенная через тысячи миль.

Вы не поверите, сколько улыбок можно увидеть одновременно в одном месте!

В ту неделю мы разбились на маленькие группы и разъехались по разным городам. Мы с Зузанной остались с Кэролайн в Нью-Йорке. Нас должны были обследовать и прооперировать в Маунт-Синай. Это такой медицинский комплекс. Девочки, которым была нужна восстановительная хирургия, отправились в Бостон; у кого были проблемы с сердцем – в Детройт, Балтимор и Кливленд. Еще две поехали в Национальный еврейский госпиталь в Денвере, там практиковались лучшие в мире методики по лечению туберкулеза, а у наших девушек до сих пор были проблемы с легкими.

Я считала, что нам с сестрой повезло остаться в Нью-Йорке. Там можно было столько всего посмотреть! Кэролайн лично возила нас по всему городу. Зузанна, естественно, сидела рядом с ней. Казалось, что Кэролайн просто не может оторваться от моей сестры, как будто они всю жизнь были лучшими подругами.

– Леди, а вот Центральный парк, один из самых прекрасных в мире.

– У нас в Польше тоже есть красивые парки, – проворчала я.

Кэролайн рассказывала о своем городе так, словно он был единственным городом в мире.

Мы ехали по Пятой авеню. Сотни машин заполнили улицы, и во многих ехал только один человек. Я не понимала такой расточительности и как могли подобное позволить.

Наш первый день в Маунт-Синай выдался очень плотным. Мы сдали все анализы, которые только можно представить. Этот комплекс был раз в десять больше любого госпиталя в Польше. Переходы из одного кабинета в другой занимали очень много времени, да еще из-за ноги приходилось часто делать передышки, и Кэролайн останавливала чуть ли не всех докторов подряд и знакомила с нами.

– Эти женщины проделали длинный путь из Польши, чтобы получить здесь медицинскую помощь, – говорила она.

Парадные стеклянные двери клиники раздвинулись, как по волшебству, и Кэролайн с Зузанной устремились вперед на встречу с доктором. Я – за ними. Зузанна оглядывалась по сторонам и подмечала каждую мелочь.

– Какая большая клиника, просто не верится!

Кэролайн повернулась на ходу и сказала:

– Шесть этажей. Оборудована по последнему слову техники.

– А как они умудряются узнавать своих пациентов в такой огромной больнице? – спросила я.

Зузанна немного отстала от Кэролайн и пошла рядом со мной.