Девушки сирени - Марта Холл Келли

– Вас ожидает Вилмер Хартман, – доложила медсестра Маршалл.

Почему она продолжает входить в мой кабинет без стука?

В то утро я проснулась в дурном настроении, да еще в голове гудело. Возможно, этот звук был следствием того, что лагерь, образно говоря, трещал по швам. Равенсбрюк был построен в расчете на семь тысяч заключенных, но к лету сорок четвертого их количество выросло до сорока пяти тысяч.

Хотя этот гул мог быть и следствием постоянного завывания сирен воздушной тревоги или малооптимистических новостей с фронта. В начале июня до лагеря дошли новости о высадке американцев во Франции.

Или следствием того, что в лагере зашкаливало количество инфицированных заключенных. Один раз в две недели я освобождала и отмывала санчасть от нетрудоспособных заключенных.

Несколько раз, чтобы снять напряжение, резала руки, но сон так и не восстановился.

Но хуже всего то, что Зурен ни на шаг не продвинулся в решении вопроса с «кроликами». Блоки были настолько перенаселены и так плохо управлялись, что невозможно было найти «кроликов» без общелагерного шмона. По словам Герды, друзья «кроликов» обмениваются с ними номерами и прячут их, где только могут, даже в блоке для туберкулезников.

У меня не было ни малейшего желания общаться со старыми знакомыми.

А Вилмер Хартман – психолог, которого я знала еще по медицинскому институту, – желал посетить соседний с нами «Уккермарк», бывший лагерь для девочек, куда Зурен перенаправлял избыток заключенных. Психологи объезжали лагеря с целью проверки психического состояния персонала. На мой взгляд, пустая трата времени, у нас были более важные задачи. Я надеялась, что потрачу на наш тур в «Уккермарк» не больше пяти минут и без проблем вернусь к работе. У меня в плане был ранний ужин и холодная ванна, так как в тот год выдался самый жаркий июль за всю историю наблюдений.

Вилмер ожидал меня, сидя на пассажирском сиденье внедорожника, напротив здания администрации. Я села за руль, завела двигатель и, чтобы отбить желание разговаривать, включила радио.

«Германия продолжает одерживать победы. Поставки союзников сокращаются, а наши войска успешно осуществляют операцию „Вахта на Рейне“. К другим новостям…»

Вилмер выключил радио.

– Одерживаем победы? Какая ложь. Зачем себя обманывать? Мы практически проиграли войну. Результат стал ясен еще в Сталинграде.

– Вилмер, что привело вас в лагерь? Последний раз я видела вас на кафедре биологии. У вас тогда были серьезные проблемы с эмбрионами свиньи.

– Да, эти проблемы меня тогда чуть не доконали, – с улыбкой признал Вилмер.

Блондин с волнистыми волосами, он был привлекательным и мягким в обращении. Ходил Вилмер в штатском, как я догадывалась, для того чтобы пациенты относились к нему с бóльшим доверием. Его дорогие, насколько я могла судить, броги из кордовской кожи выглядели начищенными даже после прогулки по пыльному лагерю.

– Врач-лечебник – стезя не для каждого.

– И безусловно, оплачивается лучше других, – заметил Вилмер. – Но я доволен, что выбрал стезю психолога.

Когда мы приехали в «Уккермарк», Вилмер вышел первым и, как благородный немец, открыл для меня дверь внедорожника.

Мы осмотрели три недавно построенных блока и огромную армейскую палатку на плацу. В палатке сидели и стояли сотни заключенных, которые еще оставались в своей гражданской одежде.

У Вилмера, как у типичного культурного немца, были хорошие манеры, но сам он был скучным. Однажды пригласил меня на свидание, но я тогда была слишком занята.

– Вилмер, вы много публикуетесь. Отличная карьера.

Я стряхнула с рукава белого халата крошки черного пепла.

– Слишком жарко для халата с длинными рукавами, вы не находите? Ради меня совсем не обязательно одеваться так строго.

– Зачем вы приехали?

– Изучаю связь между травмой и психозом.

– Очередное исследование? У вас здесь будет предостаточно объектов для изучения. Начать можете с офицерской столовой.

– Меня больше интересуют заключенные.

– Кого они могут интересовать? Лучше не прикасайтесь к ним, если не хотите подхватить какую-нибудь заразу.

– Меня они очень интересуют, – повторил Вилмер. – Это только часть моей командировки, но после терапевтических бесед с заключенными я узнал много нового.

– А какова официальная цель вашей командировки?

– Оценка способности к жертве при самых разных условиях.

Другими словами, выбраковка нетрудоспособных в силу психического расстройства. Прежде чем выбраковать заключенных, Вилмер использовал их для своих личных исследований.

– Наблюдение за крысами в лабиринте.

– Мне нравится думать, что разговоры идут им на пользу. Герта, давно вы стали такой черствой?

– А меня за это надо уложить на кушетку?

– Вам бы это не помешало. Впрочем, я не удивлен, ведь у вас годами, начиная с медицинского института, систематически понижался порог чувствительности. Я помню бой на мечах в анатомической лаборатории, но вместо мечей тогда использовались человеческие конечности.