Самые яркие звезды - Анна Тодд

Каэл. Папа. По словам папы, Каэл использовал меня, желая отомстить за какие-то дела в Афганистане. Там произошло что-то ужасное, и Каэлу пришлось нелегко. И он это скрывал.

Мне хотелось думать, что отец дал волю воображению и бог знает что нагородил. Да, они с Каэлом знакомы – но это просто совпадение. Вроде того, как, например, иногда встречаешь в кино бывшего одноклассника. Или мелькнет вдруг в голове, что давно кого-то не слышно – и тут приходит от него сообщение. То, что Каэл и папа служили вместе, – тоже такое совпадение. Но ведь они служили вместе и в Афганистане… Да еще муж Элоди – сослуживец Каэла. Тут уж хочешь не хочешь – призадумаешься. Я согласилась бы на любую пытку, лишь бы отвлечься от той боли, что меня мучила.

Я знала: рано или поздно Каэл покажет свое истинное лицо – такое же, как у всех у нас, самых эгоистичных существ. Нужно было прислушиваться к внутреннему голосу, который говорил, что мы мчим полным ходом неизвестно куда, а бензин вот-вот кончится. Я это чувствовала – с того самого момента, как он меня «расколол», когда я, словно героиня мыльной оперы, стала изливать ему самые интимные переживания. Каэл с удовольствием слушал, но сам-то отнюдь не спешил раскрыться.

Лишь понемногу я о нем узнавала, какие-то крупицы о его прежнем «я», – когда ночью, прижимаясь друг к другу, мы лежали в моей постели. Теперь все изменится, даже если я поверю, что наше знакомство – чистая случайность. Сколько раз он говорил о своем желании попытать счастья, или что там у нас могло быть… Именно «могло» – в прошедшем времени.

Одеваясь, я старалась не думать о Каэле. Умный, заботливый… Самая яркая звезда. Он обладал всем, что нужно мужчине, до него я и не любила-то по-настоящему, а он оказался обычной типовой моделью.

И все же мое тело без него тосковало. Мне вспомнилось, какой совет я дала своей подруге Сэмми, когда они с Остином опять расстались. Это всего лишь крошечный детский эпизод в твоей жизни, сказала я. Через год и не вспомнишь.

Прошло пять лет – и она практически не вспоминала Остина. Хотя говорила, что совсем забыть его не получится – ведь он мой брат и всегда будет неподалеку.

Я бродила по комнате, и каждый шаг отдавался болью. Боль от вчерашнего вечера пронзала меня насквозь. Однако ненависть к Каэлу не приходила. Я не могла прогнать его из мыслей, так прочно он там обосновался. Пока я шарила по ящикам в поисках какой-нибудь одежды поудобнее, мои пальцы вспоминали прикосновения к его коже.

Все сегодняшние сеансы я отменила и, не обращая внимания на вопросительный тон Мали, поспешила повесить трубку, пока не разревелась. И сосредоточилась на утреннем туалете.

Сеансов у меня было запланировано немного, потому что мы с Каэлом собирались поехать за город, куда-нибудь подальше. Придумывали друг для друга вопросы, подбирали музыку. Еще прошлой ночью Каэл собирался соединить наши жизни. По крайней мере, мне так казалось. Неужели он хотел просто отомстить за случившееся во время той командировки?

Как же все так быстро рухнуло!

Я решила привести себя в порядок: принять душ, почистить зубы. Не бродить, как зомби. Но когда я увидела в ванной тюбик зубной пасты с ароматом корицы, аккуратно подвернутый снизу, меня словно ударили. Горе оказалось сильнее, чем счастье, которое я испытывала раньше. Так стоило ли оно того? Мне не хотелось переживать подобное в будущем. И тогда я дала себе клятву: в эту опасную зону – больше ни ногой.

Зубную пасту я швырнула в мусорное ведро. Промахнулась, попала в стену, и тюбик треснул, оставив на плитке длинное темное пятно. Да, я перестала заботиться о своем домике – и он это почувствовал. И разрушался вместе со мной.