Самые яркие звезды - Анна Тодд

– Хотя и в самой части условия очень хорошие, я нашла отличный домик всего в нескольких милях. С маленьким садиком, чтобы гулять с собакой. Кстати, о собаках… Может, взять их на Гавайи не получится. Говорят, там животных месяцами держат в карантине. Еще и с этой проблемой разбираться…

Стюарт не умолкала до конца сеанса, но все мои мысли занимал Каэл. Его руки на моем теле, его губы меж моих бедер… С ним я не боялась раскрепоститься, от его взгляда и прикосновений во мне словно расцветало нечто, что видел и знал только он. У меня сладко ныло внизу живота – так я жаждала ласки его языка, пальцев, жаждала всем телом. После нашей ночи я уже не так боялась будущего. Мы с Каэлом не строили планов, не спешили развивать наши… наши отношения. Мы просто хотели быть вместе – каждый миг – и вместе познавать мир.

Я поймала себя на том, что считаю минуты до конца сеанса, – мне не терпелось проверить телефон, хотя бы так приблизиться к Каэлу. Просто увидеть его имя на экране, перечитать сообщения, присланные утром. И посмотреть на фотографию, которую я сегодня сделала – мы вдвоем лежим на кровати, рука Каэла – на моем бедре, глаза закрыты, на губах улыбка. Еще три минуты – невыносимо долго. Не знаю, заметила ли Стюарт мое состояние; я уже приступила к завершающему поглаживанию: тихонько водила ладонями по ее коже, чтобы расслабить мышцы после глубокого массажа.

Я закончила на две минуты раньше и чувствовала себя виноватой, однако не спешить уже не могла. Едва отняв руки от пациентки, я схватила с полки телефон. Никаких сообщений, один пропущенный вызов от папы. Ну, это подождет. Мне не хотелось с ним разговаривать. Я могла думать только о Каэле – например, о том, что он пользуется вишневым бальзамом для губ и его поцелуи пахнут ягодами. О том, как он хохотал, когда я споткнулась об отвалившуюся в ванной плитку. Потому что после спальни мы продолжали в ванной – никак не могли остановиться, нам хотелось еще и еще касаться друг друга, разглядывать.

– Карина! – позвала Стюарт.

Я вздрогнула и уронила телефон. А на экране как раз была наша с Каэлом фотография.

– Ой, извини! – Я нагнулась за ним: очень кстати волосы закрыли мне лицо. – Одевайся, подожду тебя в приемной.

В коридоре я закусила губу, чтобы не рассмеяться. Обычно в таких случаях я страшно терялась, даже от пустяков: не решит ли Стюарт, что у меня не все дома, – или сама смутится? Теперь же мои мысли направились совсем в иное русло. Я думала о своей одержимости Каэлом и о том, как он улыбнется, когда я расскажу ему про конфуз с телефоном.

Да, мое к нему чувство было где-то между одержимостью и испепеляющей страстью. Мощной и дикой. А он любил яростно и в то же время нежно и ласково. Каэл состоял из противоречий.

До вчерашней ночи мои страхи заставляли меня бороться с собственным желанием. Когда Каэл спал у меня на груди, когда кричал во сне, звал Филипа, звал какого-то Нильсона, я дала себе обещание побороть свои фобии. Больше я не позволю страху перед будущим управлять моей жизнью. Я достойна просто жить – нормально жить. А Каэл достоин девушки, которая не будет вечно гадать, как все сложится.

Боязнь и неуверенность меня отпустили, смятение уступило место радостному возбуждению.

Может, счастье как раз такое и есть?