Самые яркие звезды - Анна Тодд

– Ты всегда ходишь в форме? – спросила я, когда мы свернули к стеллажу с крупами.

Колесо у тележки скрипело и заедало на поворотах. На парковке я дала Каэлу список покупок и попросила не выходить за его рамки. Он промолчал – вероятно, согласился.

– Не всегда, – к моему удивлению, ответил Каэл.

– А похоже, так. – Я улыбнулась, чтобы не показаться грубой, но Каэл на меня не смотрел.

– У меня нет с собой одежды.

Вот черт!

– Ой, извини. Я совсем забыла. А где твои вещи? Нужно за ними съездить?

Каэл взял пакет коричных сухариков. По крайней мере, в еде разбирается. Свои покупки он складывал в откидную корзиночку, куда родители сажают маленьких детей, – и на виду, и есть чем занять.

– Я не знаю, где они. – Каэл вроде бы смутился. Я уже научилась его понимать. Прошло только два дня; медленно, но верно я этот орешек раскусывала. Лицо у него было очень выразительное.

– Я думал пойти в магазин или торговый центр.

Какой-то пожилой мужчина слишком пристально на нас смотрел – несколько раз перевел взгляд с меня на Каэла и обратно. У меня даже шея взмокла. Потом он свернул за угол. Я хотела сказать про него Каэлу, но решила, что нечего развивать в себе паранойю и тратить лишние нервы на неприятного старикашку.

– До четырех я на работе, потом могу тебя отвезти, – предложила я.

В гарнизонном магазине было, как всегда, полно народу. Стоит ли ради низких цен терпеть толкучку? По мне, так лучше отработать лишнюю смену, чем торчать в очереди у шеренги тележек.

Каэл свернул в следующий проход, где лежала заморозка.

– А ты слышала про такси?

Я уставилась на него.

– Я просто проявила вежливость!

– Ну ладно, а я – просто подкалываю.

Говорил он весело; такого тона я у него еще не слышала. У меня даже мурашки по спине побежали. Отвернувшись, я сказала:

– Ха-ха.

У меня пересохло в горле. Никогда не забуду, как из-за него у меня болело в таких местах, которых я раньше и не чувствовала. И всегда буду за это благодарна.

– Так тебя везти или нет? Захвати, пожалуйста, вон ту коробочку с мини-пиццами, красную.

– Ну, если хочешь… я ведь и так живу у тебя в доме, наедаюсь на ваших семейных обедах, да еще съел твои батончики-мюсли.

– Ты съел мои батончики?

Он коротко рассмеялся. Не повернись я вовремя – не успела бы увидеть.

– Куплю тебе другую упаковку.

– Я бы сказала: хватит простого извинения, но электричества у меня за месяц нагорит немало, так что давай. – Я подтолкнула его плечом.

Каэл мгновенно напрягся. Совсем чуть-чуть, едва заметно, но я буквально спинным мозгом почувствовала.

Мы двинулись дальше, однако теперь он на шаг приотстал. Мне стало как-то неловко. Кажется, его стена дала трещину. Да, ночной разговор в маленьких трусиках вполне может к такому привести. Сегодня Каэл уже другой – более открытый, почти общительный. И все-таки я сомневалась. Уж не заигрывает ли он со мной? Именно такими словами я не думала, но что-то подобное ощущала.

– Извини, – сказала я наконец.

Мы стояли в отделе чипсов, и я не могла выбрать – «Доритос» или «Пикантные колечки»? – а Каэл взял пакет кукурузных колец и кинул в тележку.