Самые яркие звезды - Анна Тодд

Его стена дала трещину, и показался он настоящий – спокойный и надежный.

Я оглянулась – Каэл смотрел на меня, теребя длинными пальцами цепочку на шее. Может, мне так почудилось из-за выпивки, но его взгляд – буквально ощутимый – вбирал меня всю, от головы до пят. Не оценивающий взгляд, каким иногда смотрят подвыпившие парни. Ничего подобного. Он смотрел так, словно видел меня настоящую, такую, какой я была, а не такую, какой пыталась быть.

Поймав мой взгляд, Каэл опустил глаза. Внутри у меня все трепетало. Какие там «бабочки в животе»… настоящие птицы! Здоровенные дрозды – хлопали крыльями так, что сердце срывалось с места. Я глубоко вздохнула и попыталась взять себя в руки. Попыталась не думать о том, что со мной творится. Поставила бутылку на стол, добавила апельсинового сока. Клюквенный выпили подчистую.

– Интересно, какой получится вкус? – Каэл стоял у меня прямо за спиной – то ли он передвинулся, то ли я. Я видела его тень на раковине и надеялась, что он не услышит, как бешено стучит мое сердце.

Я пожала плечами.

– Надеюсь, приятный… или нет.

Каэл шагнул назад. Легче мне не стало.

– И ты готова рискнуть? – Он пригубил пиво. Мне хотелось ему сказать, что не нужно прятать улыбку, что мне нравится, когда он веселый и меня поддразнивает. Только сначала нужно было дойти до нужного уровня храбрости – выпить еще.

– Вполне.

Я понюхала свой коктейль. Пахло приятно. Отпила. Ничего ужасного. Может, подогреть – и тогда сойдет за сидр?

– Вкусно? – спросил Каэл.

– Да. – Я подняла стакан. – Хочешь?

– Нет, спасибо.

– Ты вообще только пиво пьешь?

– В основном. И то не всегда. – Он попытался сдержать улыбку. – Потому что уезжал. Был там.

– А, уезжал… – Я не сразу поняла, о чем он говорит. – Да, конечно. Был там.

Теперь я еще и повторяла за ним, как попугай.

– Тебе, конечно, трудно привыкнуть.

Всякий раз, когда он напоминал, что жизнь у него совсем не такая, как у меня, я терялась. Его застывший взгляд… Такие красивые карие глаза. Может, он тоже пьян? Я уже хотела спросить Каэла, как он себя чувствует, но тут вкатился Остин, а следом – Мендоса.

– Эй, ребята! Как-то у вас тихо! – Он поднял руки и хлопнул в ладоши, как будто хотел белку спугнуть.

Мы с Каэлом машинально отодвинулись друг от друга.

– Что, приятель, все-таки уходишь? – спросил Остин.

Когда Мендоса кивнул, он продолжил:

– Спасибо, что навестил. Знаю, тебе нелегко выбраться.

– Да. – Мендоса посмотрел на Остина, потом на Каэла. Словно речь шла о чем-то важном, только я не поняла о чем.

– В следующий раз и Глорию приводи. – Остин потянулся за текилой. – Еще одну, на посошок?

Мендоса посмотрел на крупные белые часы у себя на запястье и покачал головой.

– Не могу, приятель, пора бежать. Ребят кормить. Глория устает, всю ночь с маленьким возится.

– Да я не про тебя! – Остин ткнул пальцем в ключи от машины, висевшие на ремне друга. – Я сам хотел.

Мендоса щедро плеснул ему текилы. Что ж, не мое дело следить за поведением Остина. Вечеринка – его, я ему не мамочка. По крайней мере сегодня.

– Рада была увидеться, – сказала я Мендосе.

– Береги моего парнишку, – шепнул он. Потом обнял Каэла и вышел через заднюю дверь, оставив меня гадать, что он имел в виду.