Книжный магазинчик Мэделин - Мэри Энн Марлоу

Дилан выпустил мою ладонь, похлопал по спине парней, которые работали на ферме его отца, и с легкостью перешел с ними на испанский. Я оглянулась, отвечая улыбкой всем, кто на меня смотрел. Заметила Лейлу и направилась в ее сторону.

Она взяла одно из моих покрывал и расстелила рядом с сумкой-холодильником. Между ее скрещенными ногами торчала, словно стеклянный фаллос, открытая бутылка пива. Лейла размахивала телефоном, пытаясь поймать сигнал.

Я подошла сзади.

– Ширинку застегни.

– Чего? – Она наклонила голову.

Я показала на бутылку:

– Твой стояк торчит.

Она подвинулась и освободила для меня место, не отрываясь от мобильного.

– Никак не могу поймать сигнал, а назревает фанатская война.

Какой ужас. Опасаясь, что подруга решит уехать домой и заняться воображаемой трагедией, я сказала:

– Разве с этим не может разобраться кто-то другой?

– Конечно. У меня есть модераторы, но я пропускаю все веселье.

– Здесь тоже будет весело. Смотри, сколько народа. – Я окинула взглядом скопление людей и заметила Чарли у дальнего края озера.

Чарли был обаятельным и добрым – такого героя я бы и написала для себя, – однако ему не хватало чувственности Дилана. Они разительно отличались друг от друга. Только вот Чарли не проявил заинтересованности в моих жалких попытках привлечь его. Поэтому я тут с Диланом. Что это говорит обо мне? Неужели я из худшего типа женщин, готовых быть рядом с любым мужчиной, несмотря на все риски? Проводить время с Диланом – все равно что играть с огнем. Он будет ярко гореть и озарит мою ночь, но, скорее всего, оставит меня одну среди тлеющих угольков.

– Люди собираются по любым дурацким поводам, – отозвалась Лейла.

Дилан нашел нас, сел рядом, взял протянутое Лейлой пиво, а свободной рукой гладил меня по плечу.

Лейла продолжила:

– Помнишь фестиваль тыквы в прошлом году?

Еще бы не помнить. Как всегда бывает в Орионе, этот пустяковый фестиваль преуспел лишь по той причине, что людям в нашем городе только дай повод собраться. Как и сегодня вечером.

– Питера я туда силой затаскивала.

Он согласился пойти, потому что я была организатором мероприятия. Долго ворчал, но все-таки сделал вид, будто наслаждается беседой с Мидж, Шоной и Летицией. Не стоило удивляться, что на День благодарения он решил сбежать.

Дилан сжал руку и ущипнул меня за шею.

– Ага, он мне рассказывал.

– Точно! – воскликнула Лейла. – Забыла, что ты тоже был здесь в те выходные.

Я повернулась лицом к Дилану, но в сумерках уже не могла разглядеть его черты.

– И что Питер тебе сказал?

Его рука соскользнула с моего плеча и теперь лежала на моем колене.

– Мы болтали. Я не представлял, о чем с ним разговаривать, не знал даже, где он работает.

– В сфере финансов, – подсказала я. Теперь Питер уже главный финансовый директор, но это не важно. – Продолжай.

– Он как-то пренебрежительно высказался о том, что тут нечем заняться и мы придумываем эти непримечательные события, притворяясь, будто имеем какую-то свою культуру. Я не мог понять, стоит ли мне согласиться с ним из вежливости или высказаться в защиту родины и твоего вклада в организацию. В итоге я выдал что-то вроде: «Ну, Мэдди здесь нравится».

Не самое большое откровение.

– Он и так это знал. – Я глянула на тени, вырисовывающиеся над озером.

– Думаю, Питер счел мой ответ за молчаливое согласие, что городу чего-то не хватает. И заявил: «Только между нами: после свадьбы мы тут жить не будем».

– Что? – Я резко повернула к нему голову. – Мы планировали совсем другое. Ты, наверное, неправильно понял.

– Нет, именно поэтому я и запомнил тот разговор. Он сказал, что присмотрел дом на улице Меридиан и собирается купить его, как только вы поженитесь.

Мередиан-стрит тянулась прямо через центр Индианаполиса.

– А ты ответил…

– Я предложил обсудить это с тобой до свадьбы, ведь было бы нечестно вдруг заявить о подобном, когда вы уже официально муж и жена.

У меня глаза полезли на лоб.

– Почему ты молчал об этом?

Уход Питера не особо удивил меня, а вот то, что он замышлял такой обман… С трудом веря в услышанное, я сжала кулаки и приготовилась выслушать объяснение.

– Ты подумала бы, что я сочиняю это все из ревности.

Я постаралась взглянуть на Лейлу, однако увидела во тьме лишь смутный силуэт.

– Можешь в такое поверить?

Подруга качнула головой:

– Всем было ясно, что ему здесь не нравится.

Справедливо, хотя это все равно, если бы дождь признал, что земля мокрая. Они особо и не помогали Питеру почувствовать себя тут как дома.

Кто-то из мужчин, устанавливавших фейерверки, крикнул:

– Почти готово!

Озеро было таким маленьким, что мы его услышали. Из толпы раздались слабые возгласы.

– Разговор еще не окончен. – Я повернулась к воде как раз в тот момент, когда над головой вспыхнула звезда.

Лицемерие ли это – злиться на Дилана за то, что он держал свое мнение при себе? Ведь я полгода дулась на Макса, который высказался открыто.

Что, если бы Дилан, а не Макс, поговорил со мной за несколько недель до свадьбы?

По правде, я бы не стала его слушать.

Я была решительно настроена провести свадьбу, как и планировалось. У меня было платье, торт и мамино одобрение. В наших отношениях имелось все, чего я хотела. Питер был приятен в беседах, во внешности, в поцелуях. Секс, дружеское общение и стабильность – как я и говорила Серебристому Лису. Разве этого мало?

Конечно, я сама не могла дать Питеру достаточно, и раз он так легко покинул меня, стоило задуматься: может, я вообще по сути непривлекательна?

Салют длился дольше обычного, потому что пиротехники тянули время между запуском снарядов. Дети бегали и раздавали бенгальские огни, и мы все писали в воздухе свои имена кружащимся потрескивающим светом. Очередная тусклая звезда взрывалась в небе, и мы исправно ахали и охали – даже над неразорвавшимися зарядами, которые составляли процентов двадцать от всего салюта.

В целом во время фейерверка Дилан проявил себя настоящим джентльменом. Он сел сзади и притянул меня за плечи, чтобы я оперлась на него, и было так приятно, что я не смогла удержаться. Он приобнял меня левой рукой, а в другой держал пиво.

Фейерверк длился минут двадцать; потом в небо взмыли сразу две звезды, после чего из-за озера крикнули:

– Народ, это все!