Все, что мы оставили позади - Кэрри Лонсдейл

– Едва ли Гейл станет возражать, если доски будут продаваться быстрее, чем вы сможете их производить.

Наталия сверкнула улыбкой, ее зубы ярко выделялись на лице:

– Вот тут-то у него жила и лопнет. Она не согласна на обычную предоплату. Она хочет получать отчисления с каждой проданной доски.

Я поднес пиво к губам и рассмеялся. Звук завибрировал в бутылке:

– У Гейла лопнет не одна жила.

Я отсалютовал Наталии бутылкой и сделал глоток.

Она состроила гримасу.

– А как насчет тебя? – Наталия постучала себя по лбу. – У тебя что-то на уме.

Я скрестил руки:

– Почему ты так говоришь?

Наталия допила пиво.

– Ты был не с нами, когда мы во дворе пасовали мяч. Ты был рассеянным. Поделиться хочешь?

Я пока не хотел. Я все еще обдумывал.

– Я в порядке. – Я протянул руку, готовый вернуться в дом.

Наталия посмотрела на меня с сомнением, но настаивать не стала. В соседнем доме в окне второго этажа блеснул свет, он привлек ее внимание.

– Кто там сейчас живет? Я не привыкла видеть этот дом таким темным и тихим.

В это время года все бывало иначе. Орала музыка, во всех комнатах горел яркий свет.

– Женщина из Штатов сняла его на лето.

– Из какого она штата?

Я поднял плечо, удивленный тем, что мне и в голову не пришло спросить Карлу.

– Понятия не имею. Но она кажется приятной. Смотрит, как дети играют на пляже.

Наталия зевнула, кивнула и махнула рукой в сторону раздвижной двери:

– Уже поздно. Я иду спать.

Я дотянулся до ее руки, когда Наталия направилась в дом. Она приняла мою руку, но не подняла на меня глаза, и я привлек ее к себе. Я даже вздохнул, настолько приятным был этот контакт. Объятия детей и приветствие «кулак в кулак» – это замечательно, но они не избавляли от одиночества.

Наталия обхватила меня руками, и я зарылся губами в ее волосах. Объятие было платоническим, пока я не позволил моим губам задержаться и двинуться вдоль по пробору. Наталия застыла, и я опустил руки, боясь, что переступил какую-то неведомую черту. Случай в душе произошел почти пятнадцать месяцев назад. Как будто вообще ничего не было.

Она отступила на шаг и посмотрела на меня, ее глаза вглядывались в мое лицо. Между бровями пролегла складка.

– Давай завтра после работы выпьем пива. Мы сможем поговорить о том, что тебя беспокоит. – Она улыбнулась.

Уголок моего рта дернулся вверх.

– Пиво – это здорово.

– Но не разговор, да? – Она погрозила мне пальцем. – Теперь я знаю, что с тобой что-то происходит. Не волнуйся, я не буду на тебя давить. Пока.

Наталия направилась в дом, и я последовал за ней. В кухне мы пожелали друг другу «спокойной ночи», и я проследил глазами, как она идет по коридору. Наталия остановилась и стала рассматривать фотографии на стене. Я знал, какая из них привлекла ее внимание. Это был снимок ее и Ракели на нашей свадьбе. Они согнулись от хохота. Обе были красивы в своих платьях. Ракель – в белом, Наталия – в лавандовом. Она коснулась пальцами губ, приложила их к стеклу. А потом скрылась в ванной.

Я отправил бутылки в мусорный бак и поднялся наверх, чтобы сделать записи. Так велел врач. Но то, что начиналось, как ежедневное упражнение в надежде вернуть мое прошлое, за последние шесть месяцев превратилось в инструмент для выживания. Если я потеряю себя и стану Джеймсом, мои воспоминания все-таки останутся со мной.