Все, что мы оставили позади - Кэрри Лонсдейл

– Нет. С тех пор, как… – Карла замолчала и пошла прочь.

– Держу пари, что когда-то вы писали красками.

– В другой жизни. – Ее рука коснулась рыбацкой лодки, вырезанной из куска прибитого к берегу дерева. Она подняла голову и посмотрела на меня. – Я не писала с юности.

– Почему вы перестали писать?

Она пожала изящными плечами.

Мне пришла в голову мысль, и я широко улыбнулся. Хлопнул в ладоши, звук отозвался в галерее громким эхом. Карла вздрогнула. Я ткнул пальцем в ее сторону.

– Вам надо начать писать снова. Прямо сейчас.

Ее рот открылся, выражение лица было почти комичным.

– Никогда не поздно научиться живописи. Или, как в вашем случае, начать снова.

Ее пальцы схватили верхнюю пуговицу на блузке.

– Но… но… я не пишу красками.

– Но вы делали это раньше. Почему не начать снова? Вы на отдыхе.

Уголки ее губ опустились. Она прижала руки к груди, сплетя пальцы. Сеньора Карла нервничала, возможно, даже была немного напугана. Что заставило ее отказаться от живописи?

Желание облегчить ее дискомфорт заставило меня двумя большими шагами сократить расстояние между нами. Я схватил ее за руки. Пальцы у нее были такие холодные, как будто она была на далеком севере, на снежном, хрустящем морозе. Я успокаивающе сжал ее руки.

– У меня наверху мастерская, где я даю уроки. Пиа! – крикнул я через плечо.

Карла напряглась, и я быстро улыбнулся ей.

Пиа, мой администратор, выглянула из-за потертых страниц любовного романа, который она читала. Dios! Надо ей сказать, чтобы она прятала обложку от наших клиентов.

– Пригляди за галереей, – сказал я ей. – Я буду учить сеньору Карлу снова писать красками.

– Sí, Карлос. – Пиа улыбнулась Карле, прежде чем ее лицо снова скрылось за книгой.

Губы Карлы недовольно сжались в тонкую нитку.

Я согнул руку, продел ее руку под свой локоть и жестом указал на дверь. Вход в мастерскую располагался выше на один пролет наружной лестницы.

– Сюда.

Карла замедлила шаг, когда мы вышли во двор. Она подняла глаза на витую металлическую лестницу.

– Я не уверена насчет этого…

Я поднял палец.

– Одна картина, и больше я вас никогда не побеспокою.

Пиа высунула голову из двери.

– Не забудь о встрече в три часа, – напомнила она по-испански.

Я посмотрел на часы. Два пятнадцать.

– Давайте посмотрим, что мы сможем сделать за сорок пять минут.

Карла замялась, потом решительно кивнула:

– Хорошо, я даю тебе сорок пять минут.

Я улыбнулся и повел ее наверх, пока она не передумала.

* * *

К моему удивлению, сеньора Карла решила остаться, когда я извинился и сказал, что у меня встреча. Я продемонстрировал ей несколько приемов работы кистью, мазки крест-накрест для создания глубины, накладывание светлых красок поверх темных для эффекта неровного покрытия и нанесение тонких слоев прозрачных красок, которое имитировало стекло. Она ловила приемы на лету, как талантливый спортсмен, пропустивший несколько сезонов после травмы. Карла захотела написать цветы. Я одолжил букет, который в галерею принес бойфренд Пии в честь годовщины их отношений. Я пообещал вернуть вазу до того, как цветы завянут.

– Там, где ты, Карлос, там исчезают вещи, – проворчала Пиа, отмахиваясь от меня книгой в духе мягкого порно. – Ты как белка. Берешь вещи и прячешь их в этом своем доме на пляже. Что ты делаешь? Запасы на зиму? Готовишься к апокалипсису?

Ага. К собственному апокалипсису.

– Я уношу домой только газеты и книги и только после того, как ты их прочтешь.

Она вцепилась в роман:

– Эту я тебе не дам.

Мои глаза расширились:

– Об этом не волнуйся, Пиа.

Я закрыл за собой дверь и поспешил наверх, перепрыгивая через две ступеньки. Оформив натюрморт, чтобы Карла могла его написать, я сразу спустился вниз, чтобы встретиться с покупателем, заказавшим картину для своего ресторана. Когда мы закончили, я вернулся к Карле. Погруженная в работу, она вздрогнула. Я положил руку ей на плечо и нахмурился. Карла дрожала. Я посмотрел на нее:

– Что-то не так?

Она элегантными пальцами указала на холст:

– Это было так давно. Это ужасно.

Карла шутила? Зритель-любитель никогда бы не увидел разницу. Ее способность смешивать краски была гениальной.

– Великолепное начало, – сказал я так, словно говорил с ученицей и не хотел обескураживать ее. Честно говоря, я был более чем впечатлен. У Карлы был талант.

Ее рука описала дугу над палитрой смешанных масляных красок. Мы начали со знакомых ей масляных, а не с акриловых красок. Карла глубоко вздохнула:

– Я забыла, как сильно люблю этот запах.

Я рассмеялся. Только серьезный художник ценит острый, химический запах краски. Я похлопал ее по плечу:

– Вы скучали по этому.

И посмотрел вниз, почти пропустив ее кивок.

– Хорошо, потому что мы должны кое-что сделать.

Я подошел к шкафу с материалами.

– Что мы должны сделать? – В ее голосе прозвучала нотка паники.

Я развернулся и поднял палец.

– Uno momento^[20]. – Я сверкнул широкой улыбкой. Ее глаза расширились. Интересно, что пришло ей в голову. Вероятно, она подумала, что я сумасшедший. Скажу в свою защиту, что я и в самом деле вел себя слишком рьяно, когда новый ученик демонстрировал страсть и обещания.

Я встряхнул бумажный пакет с ручками и положил в него кисточки для начинающих, три чистых холста и набор масляных красок, потом протянул пакет ей. Она нервно посмотрела на него.

– Мы, сеньора Карла, собираемся сделать так, чтобы вы продолжали писать. Возьмите это с собой.

– Нет… нет, нет, нет. – Она помахала пальцем. – Это была однократная попытка. Я не могу… – Карла перевела взгляд с меня на пакет в моей руке.

– Вы можете, и я настаиваю на том, чтобы вы продолжали. Вы великолепны. Оставьте вашу картину здесь, пусть она сохнет. – Я жестом указал на влажный холст. – Возвращайтесь на следующей неделе, и я дам вам следующий урок. А вы… – я постучал пальцем по палитре, и уголки моего рта поползли вверх, – можете дать мне урок по смешиванию красок.

Она опустила подбородок и улыбнулась. Но улыбка быстро исчезла, Карла нахмурилась.

– В вашем доме есть верхний этаж с великолепным естественным освещением, окна там огромные, – предложил я.