Все, что мы оставили позади - Кэрри Лонсдейл

– Нат, ты любишь меня?

– Да. Всем сердцем.

– Тогда почему ты не хочешь выходить за меня? – спросил я. Потом внезапно вспомнил о ее шрамах, боевых ранах, о которых я никогда не спрашивал, решив, что однажды ей хватит храбрости самой рассказать мне. Я достаточно долго ждал. Она говорила мне, что принимает противозачаточные таблетки. Возможно, было что-то еще. – Ты можешь иметь детей?

Она застыла:

– Надеюсь, да.

– А твои шрамы?

Она нахмурилась:

– Мои шрамы?

Я провел большими пальцами по ее животу от бедра до бедра.

– Тебе сделали операцию? – Ее мать умерла от рака яичников. – Ты была больна?

Мне бы не понравилось, если бы она скрыла от меня такое, окажись это правдой. Я должен был знать.

– Больна? – Наталия посмотрела на мои руки, обхватившие ее бедра. – Я получила это, когда каталась на сёрфе. – Теперь пришла моя очередь хмуриться. – Волна выбросила меня на острые камни, мне было семнадцать. Они разорвали кожу, было чертовски больно, но это не имеет никакого отношения к тому, что я не выйду за тебя.

– В чем тогда дело? – Я практически прорычал вопрос, взбешенный ответом.

Все ее тело поникло.

– Я хочу выйти за тебя, правда, хочу. Просто… я боюсь, что ты женишься на мне только ради детей.

– Dios, Нат. – Она думала, что я не хочу ее. – Я люблю тебя. Это тебя я хочу каждую проклятую секунду дня. Мне не нужен никто другой.

– Это ты сейчас так говоришь.

Мои руки отпустили ее. Я встал с табурета и отошел на шаг в сторону. «Боже, я идиот».

– Ты боишься, что я хочу быть с Эйми?

– Это логичный страх, Карлос. Ты убежден в том, что фуга закончится. Ты убежден и в том, что Джеймс откажется от твоих сыновей, что он не сможет защитить их от твоей семьи. Если мы поженимся, то я окажусь точно в таком же положении, как Джулиан и Маркус. Я боюсь, что ты просто оставишь позади и меня.

– Нат… – Мой мир рухнул. Она отвернулась и выглядела такой же потерянной и несчастной, каким чувствовал себя я. Жизнь оказалась чертовски несправедлива, потому что Нат была права. Я схватился за голову.

Ее телефон завибрировал, напоминая о встрече. Она посмотрела на время.

– Я должна идти. – Наталия отложила телефон, потом долго смотрела на меня. Она протянула руку и дотронулась до моей небритой щеки. Я поймал ее руку, прижался губами к ладони, не отпуская ее.

– Пусть Джеймс решает, чего он хочет, – сказала Нат, встречаясь со мной взглядом, когда я отпустил ее руку.

Я резко покачал головой.

– Я не могу на это пойти. Плевать на то, что рассказала мне Эйми. Я не вижу парня, которого она описала. – Я все-таки хотел привязать Наталию к себе. Я заскрипел зубами и отвернулся.

– Эй! – Она мягко оттолкнула меня прикосновением пальцев. – Если он откажется от мальчиков или решит, что не сможет уберечь их от своей семьи, тогда да, я усыновлю их. Я предоставлю им дом. Ты можешь записать это в дневник, чтобы Джеймс знал.

Обеими руками я обхватил ее лицо и поцеловал с каким-то отчаянием.

– Спасибо, – прошептал я. – Спасибо.

Я бы взял все, что она захотела мне предложить.

– Я люблю тебя, Карлос.

Я крепко обнял ее:

– Я всегда буду любить тебя.

Она пробормотала мне на ухо два слова, потом попрощалась, высвобождаясь из моих объятий. Я схватил ее за руку, но пальцы Наталии выскользнули из моей ладони, когда она попятилась. Дверь за ней закрылась, оставив меня наедине с картинами и тем, что она прошептала в ответ на мои слова о любви.

Надеюсь, будешь.