Фамильный оберег. Отражение звезды - Ирина Мельникова

То один, то другой тахпахчи садился подле костра и принимался самозабвенно играть на хомысе или водить смычком по струнам ыыха, распевая восхваления Теркен-бегу и его жене Арачин, их отважной дочери Айдыне – Светлой Луне, ее мудрым чайзанам, отважным матырам, бесстрашным и ловким хозончи, а также всем почтенным гостям и их сородичам, благословенным под сенью Вечного Неба.

Затем убеленные сединами хайджи с багровыми отсветами огня на лицах плели замысловатую вязь протяжных сказаний, вынесенных на поверхность времен из потаенных глубин прошлого. Говорилось в них о богатырях, побеждавших злобного людоеда Мусмала или вероломного оборотня Ниик-азаха; о дивных зверях и птицах; об одиноких путниках, за которыми гонялись злобные духи-айна и прельщали смертью коварные ведьмы Мончых-хат и Атынчых[18]. Богатыри-алыпы в этих былинах попадали в Нижний мир, где правили неживые и оттого не ведавшие жалости насельники подземелий: дерзкий и бесстыжий Эрлик-хан, чудовищный Иткер-Молат – его сын и безобразная Учам-Толай – дочь. Там царствовал над умершими уродливый Узур-хан и отправлял людей на адовы муки Таммы-хан.

Если алыпы поднимались на небеса – к престолу всемогущего Хан-Тигира, на помощь героям приходили и сам Кугурт-чаясы – громовержец, поражающий своими стрелами нечистую силу; и Чалтырах-чаясы – создатель света, озаряющего землю; и Чарлых-чаян – вершитель людских судеб…

Языки пламени, трепеща, взметались ввысь. Закручиваясь причудливыми спиралями, красные искры уносились в густую черноту неба и растворялись среди бесстрастного мерцания звезд.

Наконец вывели под руки Салагая, усадили на белой кошме. Айдына подняла руку:

– Пусть будет твое сказание наполнено битвами, Салагай! Пусть алыпы преодолеют все преграды и победят!

Салагаю поднесли чашу с аракой. Он обнес ее трижды вокруг изголовья чатхана, затем пригубил сам, чтобы духи чатхана опьянели вместе с хайджи. Тогда и струны зазвучат громче, а голос сказителя окрепнет настолько, что достигнет края земли.

Стихла поляна. И зазвучал голос хайджи – полилась богатырская песня алыптыг нымах, то быстро – речитативом, то медленно, с горловыми переливами, – хай, любимой мелодией духов. Даже в глубокой старости не утратил Салагай великого дара. Пробирал до костей озноб, пересыхали губы у слушателей, косились они на темные тени и придвигались ближе к огню, когда легендарный алып Албынжи сражался с чудовищами – обитательницей болот мерзкой Юзут-Арх или ее дочерью Хочын-Арх, как усмирял огромную рыбу Кир-Палых. И одобрительно кричали «Оок!», когда богатырь верхом на Ах-Пууре – Белом волке – побеждал черную нечисть Хаара-Нинжи…

Закончил сказание Салагай неожиданно. Поднял чатхан и опустил его на колени, а затем, уставившись на Айдыну незрячими глазами, запел, обращаясь к ней:

Боевой пояс надела Светлая Луна.

Лучший скакун взят из табуна.

Пойди и гнездовье врага разметай,

Предателей злобных жизни лишай,

Невольникам слабым свободу дай,

Пусть возвратятся в родимый край.

В море пускай превратится ручей.

И радостной будет жизнь для людей…

Закончил сказание хайджи. Айдына поднесла ему шелковую рубаху, вышитую лучшими рукодельницами улуса. Накинула на старика, подвязала новым кушаком. Прослезился Салагай, обнял княжну. И снова все прокричали: «Оок!» – порадовались за старика.

А затем Айдына подозвала Киркея.

– Где Ирбек? – спросила. – Почему не был на камлании? Почему отсутствовал на состязаниях и не слушал хайджи?

– Люди говорят, у него открылась рана и он лежит в своей юрте, – сообщил Киркей, не поднимая глаз.

Больно и обидно ему было, что Айдына совсем забыла о том, кто спас ее из острога. О детской дружбе забыла…

– Разыщи Ирбека и приведи сюда. Хочу посмотреть на его рану, – Айдына сердито поджала губы. – Не захочет идти – притащи на аркане.

На поляне готовились к веселому тою. Жарили на вертелах бараньи туши, а в сметане – телятину и сохатину. Исходили жиром колбаски хырты и запашистый хан-сол[19], манил и дразнил пызый – нанизанные на шампуры копченые тушки белок. Горячие куски вареного мяса урсун и шашлыки из печени разложили в корытца – типе… Разнесли и расставили перед гостями.

Наполнили казаны пенистой аракой и крепким хорачыном. Бросила Айдына в пламя три кусочка мяса для От Инее, чтобы не сердилась богиня Огня, не думала, что забыли о ней. Угостили горячим паром окрестных духов. Пошла по кругу чаша с аракой. Первой пригубила из нее княжна…

И тут вернулся Киркей. Тащил на веревке упиравшегося Ирбека. Бросил его к ногам Айдыны и сам застыл рядом, скрестив на груди руки.

Смолкли голоса и веселые выкрики. Никогда не бывало в Чаадарском улусе, чтобы главного шамана, как паршивую овцу, волокли по земле.

Встала Айдына. Ох как долго ждала она этого мгновения! Но не выдала тревоги, лишь приказала, чтобы развязали Ирбека.

– Вот и сошлись мы… – сказала, пристально глядя в глаза шаману, разминавшему затекшие руки. – Жаль, не по своей воле ты явился.

– Что ты хочешь, Айдына? – завопил шаман. – Я был верным псом твоего отца. Орысы ранили меня. Я чуть не умер от голода. Черви кишели на мне…

– Задери ему рубаху! – приказала Айдына Киркею.

Он тотчас повалил Ирбека на землю. И взглядам всех, кто толпились вокруг, открылась страшная зловонная рана в левом боку.

– Ранили, говоришь? – усмехнулась Айдына и сделала шаг к Ирбеку.

– Не подходи! – заверещал шаман, пытаясь отползти от нее.

Киркей прижал его к земле коленом. А затем ухватил рану за край, и потрясенные зрители увидели кусок гнилого мяса в его руке. Черви кишели на нем, и смердело оно, как давняя пропастина.

– О-о-ох! – пронеслось по толпе.

Айдына брезгливо сморщилась.

– Вот твоя рана, Ирбек! А вот нож, которым ты убил сначала Быргена, а затем зарезал отца и его воинов. – И бросила нож с той самой тамгой – стрелой в круге – к ногам шамана. – Этот кинжал нашли в теле Теркен-бега. Я узнала его. Ты хотел вырезать сердце моего отца и съесть, чтобы обрести его силу и власть. Только ты не успел. Я тебе помешала. Ты хотел и меня убить, Ирбек! Но Небо вмешалось. Я выжила, и спасли меня орысы!

– Орысы – наши враги! – сойкой заверещал Ирбек. – Ты жестоко поплатишься, Айдына, если пойдешь на поклон к орысам. Они коварны и жестоки. Они уничтожат народ Чаадара, захватят его земли…

Айдына подняла руку и сказала устало:

– Молчи, шелудивый пес! Не тебе решать, Ирбек, идти Чаадару на поклон к орысам или не идти. И смерть тебя ждет собачья. Завтра зацепят тебя подбородком за ветку и вздернут березу вверх. И пусть твое тело склюют вороны, а глаза выест куница.