Фамильный оберег. Отражение звезды - Ирина Мельникова

Очнулся он под вечер. В юрте было сумрачно, лишь сполохи огня разгоняли темноту. Возле очага спиной к Мирону сидел мужчина и курил трубку. Дым поднимался к отверстию в крыше. Князь долго наблюдал за ним, не решаясь окликнуть. Наконец мужчина стряхнул пепел в очаг и повернулся.

– Никишка! – вскрикнул Мирон, от радости не веря своим глазам. – Ты ли это?

– А кому же еще быть?

Черкас мигом очутился возле его постели. Помог сесть, заботливо укутал одеялом.

– Но как ты здесь очутился? – недоумевал Мирон.

– От огня еле ушел, лошаденку свою потерял, вот и плутал по тайге пару деньков. Уж и не чаял людей найти. А тут кыргызы подвернулись. По башке настучали и на аркане в ихнюю деревню привели. Тут я Айдынку и встретил. Велела за тобой приглядывать. – Он склонился к Мирону и доверительно прошептал: – Хорошая она девка! Жалостливая! Не гляди, что кыргызка!

– Кроме тебя кто-то еще спасся?

– То одному Господу ведомо, – вздохнул Никишка. – Кабы кто нашелся, я бы тут не сидел. Вместе бы к острогу прорывались!

И спохватился:

– Поесть бы вам надо! Скоко дней в горячке валялись, небось брюхо-то подвело?

Тут Мирон почувствовал такой приступ голода, что чуть не захлебнулся слюной, и молча кивнул головой.

– Щас! Мигом сообразим!

Никишка метнулся к очагу и вернулся с котелком, над которым курился парок. А запах он источал столь удивительный, что Мирон едва удержался, чтобы не вырвать котелок из рук Никишки.

– Я давеча глухарку добыл, – объяснял Никишка. – Похлебку для вас сообразил.

Но Мирон не слушал, тянулся руками к котелку. И когда ухватил его, тотчас припал к краю и с жадностью принялся пить жирный, пахнувший травами отвар.

– Э, нет! – отнял у него котелок Никишка, хотя в нем оставалось больше половины глухариной похлебки. – Кишки свернутся от долгой голодухи.

– И то хорошо, – улыбнулся Мирон и снова упал на подушки.

По телу разливалось блаженное тепло. Опять потянуло в сон, но теперь он заснул по-настоящему – без жутких видений…

Мало-помалу болезнь его отпускала. Мирон начал вставать и ходить, шатаясь от слабости. Он оживал – и весь мир оживал для него. В один из дней Никишка подставил ему плечо и помог выйти на свежий воздух. Стояла середина октября, но было необычайно тепло и сухо. Косые лучи вечернего солнца окрасили стволы и кроны деревьев в розовый цвет. Пылали облака, словно драгоценные, оправленные золотом камни. Темнел лес на опушке. Огромная береза возле юрты медленно роняла желтый лист, чуть поодаль пунцовели кусты калины. Где-то журчал ручей, но этот звук не разрушал тишину – благостную, мягкую, ласковую… То была тишина засыпавшей под долгую зиму земли…

Мирон сидел возле юрты на старом пне, который Никишка заботливо прикрыл кошмой, и наслаждался запахами осени. Слегка кружилась голова. Но он вдыхал воздух полной грудью и чувствовал, как тело наливается силой. Ему уже не сиделось на месте, вот только ноги подводили – еще подгибались в коленях и дрожали. Тогда он попросил Никишку помочь. И тот снова подставил ему плечо, а в руку сунул крючковатую палку.

Они направились к скоплению юрт на высоком речном берегу. Там, по словам Никишки, находилась юрта Айдыны. Но дойти до нее не удалось. Тотчас их окружила стайка чумазой ребятни и свора собак. Псы подняли лай, дети визжали, показывали на орысов пальцами, громко хохотали.

Никишка что-то сердито крикнул по-кыргызски, но дети не отступали, а собаки принялись кидаться и рычать, норовя схватить за ноги. Из ближней юрты высыпали женщины, загалдели возбужденно, но следом вышла Ончас, и женщины мигом смолкли и торопливо нырнули назад, в юрту.

Старуха смерила Мирона и Никишку гневным взглядом и что-то отрывисто сказала.

– Велит в юрту возвращаться, – тихо пояснил Никишка.

– Скажи ей, что хочу видеть Айдыну, – сквозь зубы произнес Мирон. – Где она? Нужно поговорить! Очень важно!

Никишка торопливо забормотал, запинаясь и помогая себе жестами.

Ончас выслушала его с непроницаемым лицом. Затем что-то коротко проворчала в ответ и, вытянув руку в сторону юрты, повелительно бросила:

– Иди, орыс! – уже по-русски.

И, прихрамывая, первой направилась к своей юрте.

– Что она говорит? – быстро спросил Мирон.

– Нет Айдынки, – также торопливо ответил Никишка. – И еще долго не будет.

– Куда она делась?

– А кто ее знает? – пожал плечами Никишка и, приблизив лицо к Мирону, прошептал: – Давеча видел, ускакала она. При доспехах и кыргызов с ней человек этак сорок. На север рванули, точно! Тут других путей нету…