Фамильный оберег. Отражение звезды - Ирина Мельникова

Тайнах появился со своим войском на следующий день, когда солнце достигло зенита. Но еще утром прискакали лазутчики и сообщили, что езсерский бег на подходе. Мирон и Никишка наблюдали, как он в окружении дюжины дружинников спешился возле коновязи. Айдына вышла навстречу. Ни тени улыбки на лице, никаких проявлений радости. Лишь что-то сказала Тайнаху, и он последовал за ней в юрту. Следом подъехали Эпчей и Хоболай и тоже прошли внутрь.

– Глянь, Мирон Федорович, – дернул его за рукав Никишка. – Однако Олена там…

Но Мирон и без того понял, что один из всадников – женщина. А на груди у нее, в холщовой, обшитой собольим мехом перевязи, – Мирон не поверил собственным глазам – ребенок.

Олена сошла с коня. Сняла перевязь и взяла малыша на руки. Он тут же зашелся в плаче.

– Смотри-ка, – озадаченно почесал затылок Никишка, – нешто от Тайнаха принесла?

– От кого ж еще? – пожал плечами Мирон.

– Ну, как есть баба беспутная! – пробурчал досадливо черкас. – От нехристя родила!

– А тебе что за дело? – усмехнулся Мирон. – У нее своя голова на плечах…

Никишка хмыкнул и посмотрел на князя.

– Подойдем, што ли? Глянем?

– Погоди, не время, – остановил его Мирон. – Посмотрим, как дальше все повернется.

Олена тем временем примостилась на камне и, нисколько ни стесняясь, выпростала из разреза на рубахе большую белую грудь и принялась кормить ребенка.

– Ишь ты! – Никишка облизал губы. – Суразенок-то маленький совсем, а как мамкину титьку шустро сосет!

Мирон и сам прикинул, что дитю месяца три от роду, значит, в момент нападения на острог Олена была на сносях. Но как ловко увела раненого Тайнаха прямо из-под носа казаков!

«Вот чертова девка!» – подумал он, но без злости. Потому что Олена даже в воинских доспехах излучала такое счастье, с такой любовью смотрела на малыша, что в этот момент, наверно, не поднялась бы на нее рука даже у отъявленного злодея.

– Я все-таки подойду, – Никишка нахлобучил поглубже шапку на лоб.

– Как хочешь! – пожал плечами Мирон.

Он видел, как черкас, озираясь по сторонам, медленно, словно крадучись, направился к Олене. Сам же не двинулся с места, ожидая, что произойдет дальше.

Дружинники мигом заступили Никишке дорогу. Но Олена поднялась с камня и что-то повелительно крикнула им. Угрюмые хозончи Тайнаха расступились и отошли к коновязи.

А лицо Олены засветилось радостью. Она расплылась в улыбке и, прижимая к себе ребенка, подошла к Никишке. А тот, троекратно расцеловавшись с ней, принялся что-то говорить, размахивая руками, и чуть ли не приплясывал от удовольствия. А затем оглянулся на Мирона и махнул рукой. Олена тоже уставилась в его сторону. Но улыбаться перестала.

– О, черт! – выругался Мирон.

Ему совсем не хотелось встречаться с Оленой. Но делать нечего, пришлось подойти.

– Здорова будешь, Олена! – сказал он на подходе. – Вижу, дите у тебя! От Тайнаха небось?

Лицо Олены покраснело, а глаза полыхнули злостью.

– А хотя бы от Тайнаха! – с вызовом произнесла она и крепче прижала ребенка к груди. – Сын у меня, Мироша! А Тайнах муж мне, хоть и невенчанный.

Она шагнула к Мирону, прищурилась.

– Тока ты, Мироша, давеча меня мужа чуть не лишил, а сынка – тятьки! И за то не будет тебе от меня прощения!

– Чего базлаешь, Олена? – Никишка придвинулся к князю. – То ж в схватке было! А в схватке взятки гладки! Там кто кого!

– Ты ведь тоже в меня стреляла? – усмехнулся Мирон. – Или, скажешь, промахнулась?

Ребенок заплакал, и Олена принялась тетешкать его, пока он не угомонился. Все это время она не сводила с Мирона злых глаз.

– Брюхо мне помешало прицелиться. Вполсилы стрелила. А то б уже в земельке гнил, Мироша!

– Вот ты какая! – озадаченно посмотрел на нее Мирон и покачал головой. – А я уж думал – пожалела!

– Може, и пожалела, – глаза Олены блеснули. – В память о том, как вы меня жалели!

Она окинула его взглядом и уже миролюбиво спросила:

– А здесь, што ль, по своей воле? Али как?

– Али как, – буркнул Мирон. – В плен нас с Никишкой взяли.

– Надо же! – рассмеялась Олена, покачивая малыша. – То Айдынка в остроге томилась, то ты у нее в ясырях. – И игриво, как в былые времена, подмигнула. – Любовь, поди, сызнова крутите? Зовет Айдынка в постелю?

– С чего ты взяла? – опешил князь, уже сожалея, что подошел к Олене. Как была она вздорной и нахальной девкой, так ею и осталась.

– А вон вы какой гладкий да сытый! Ясыри, вишь, по юртам не живут и в справной одеже не ходят. Привечает вас Айдынка, по глазам вижу, ох привечает!

– Не твоего ума дело! – рассердился Мирон.

Олена расхохоталась во весь голос:

– Да не красней ты так, Мироша! Яришься, знать, привечает! Совет вам да любовь! Меня вон Тайнашка тож крепко любит! А сыночка родила, так и вовсе ни на шаг не отпускает!

– Рад за тебя! – буркнул Мирон.

Ребенок продолжал хныкать, и Олена махнула рукой.

– Прощевайте пока! Мне дитятку укачать надобно!

– Постой, Олена! – Мирон шагнул к ней. – Ты знала, что Айдына задумала побег из острога!

Олена смерила его сердитым взглядом.

– Ничего не знала! Провела меня девка!

И засмеялась:

– Но я не в обиде! Вот муженька себе нашла, получше некоторых, и дитем обзавелась!

– Ладно, иди!

Мирон подошел к Никишке, который со стороны наблюдал за их разговором.

– Слышал? Всем довольна Олена! И что муж – нехристь, не слишком ее волнует.

– Да Бог с ней, с Оленой! – Никишка бросил быстрый взгляд по сторонам. – Можа, нам затаиться пока?