Клетка семейного очага - Марина Болдова

– Матвей, мне на работу, ты не забыл? – Надя попыталась выдернуть затекшую руку из-под головы мужа.

– Да-да, еще секундочку, – пробормотал Роговцев. Он лежал на животе, уткнувшись носом в ямочку над ключицей жены, и пытался прийти в себя. «Что это со мной было? Привет из молодости или последний звонок?» – подумал, не чувствуя радости. Только удовлетворение плоти. Стало противно, он вдруг понял, что напугал жену. Потому что овладел ею, нимало не заботясь, хочет она того или нет. И даже не озаботившись тем, чтобы доставить удовольствие и ей. А она просто поддалась его напору, словно подала милостыню ближнему. «И во время того думала о работе? На часы поглядывала поверх моего плеча? Успею ли я или ей придется придумывать причину опоздания? Скотство какое-то!» – он не знал, как посмотрит Надежде в глаза.

Она встала с кровати первой. Надевая халат, покачала головой: нескольких пуговиц не хватало. Он видел лишь ее затылок, чувствовал это ее осуждение необузданной им вовремя страсти, но стыд, возникший минуту назад, улетучился. «Другая бы рада была!» – вдруг подумал он раздраженно и испугался: так ему не думалось никогда. Он, как ему казалось, любил жену, не мыслил себя без нее. В долгих командировках, используя для своих нужд очередную женщину, он всегда стремился к ней, представляя ее ладное тело, которое знал и помнил как на ощупь, так и в мыслях. Потерять ее означало потерять часть себя. А тут это раздражение.

Он минут пять плескался в душе, вдыхая запах ее геля: Надя пользовалась парфюмированным французским средством по уходу за телом. Он сам «подсадил» ее на дорогую качественную косметику, еще в советские времена привозя ей из загранпоездок красивые флаконы и баночки.

На кухне уже все было накрыто к обеду.

– Матвей, у меня сегодня уроки в восемь заканчиваются, может быть, встретишь? – Надя налила в тарелку суп и поставила ее перед Роговцевым.

– Конечно, Надюша. Я к восьми освобожусь. Мне нужно встретиться с Беркутовым, потом подъехать в Дом сельского хозяйства.

– А что у тебя там? Все никак с директором «Бонуса» не разберешься?

– Да нет. Там все в порядке. Мне нужно встретиться с Тарасовым.

– С Леней? Давно его не видела. Лет пятнадцать, наверное.

– Последние десять лет он служил в Екатеринбурге. Квартиру зарабатывал. Сейчас демобилизовался. Теперь начальник охраны в Доме сельского хозяйства.

– А к Алексею ты поедешь?

– Давай вместе. Вечером, к девяти. Я договорюсь с главврачом, нас пропустят. Я Татьяне звонил, он уже очнулся после наркоза. Теперь просто спит. Она там уже вторые сутки. Устала, наверное.

– Возможно. Только от чего? Наверняка там есть кому за ним ухаживать. А на стуле сидеть, действительно устанешь!

– Надя, зачем ты так! Почему ты ее так не любишь?! Или я чего-то не знаю?

– Не знаешь. И я случайно узнала.

– Ты о чем?

– Роговцев, скажи, ты в колдовство веришь?

– Нет, не верю, – облегченно рассмеялся Матвей.

– Вот удивительно, Роговцев: такой упертый журналюга, а такую тему раскрыть не пробовал. А ведь это тема! Ты хоть знаешь, что сейчас даже школьницы к услугам всяких ворожей прибегают? Мальчиков привораживают?

– Ладно тебе, пусть балуются! Все равно, кроме как к очередной шарлатанке, их не занесет!

– Балуются? Нет… У меня мальчик в классе есть, Витя Штанько. Ботаник такой, как теперь принято говорить. Ничего, кроме учебы, на медаль идет. А за последний месяц – семь двоек. По разным предметам. Музыкалку бросил. Вместо уроков скрипки стоит под окнами Юли Кусковой. Девочка из очень обеспеченной семьи, но пустоголовая крайне. Витина мама в панике. Семья тоже не из бедных. Сам знаешь, чьи дети у меня учатся! Мама заподозрила неладное.

– Вот ведь вы, женщины, какие! Паренек влюбился впервые, а вы сразу вмешиваться! В нем всего лишь гормоны играют!

– Слушай дальше. Мама охранника поставила за сыном присмотреть. Да за девочкой последить. И выяснилось. Ходит та регулярно по одному адресу. Охранник во дворе с бабушками поговорил, те и рассказали, кто по этому адресочку проживает. Как раз колдунья. В общем, разбирались мы со всей этой ситуацией в школе, у директора. Обе мамы были в шоке. Юлина мать у дочери в комнате нашла фотографию Вити, всю булавками утыканную. В красной тряпочке завернута была вместе с клочком его волос. И еще обнаружила отсутствие крупной суммы долларов в тайнике. Юля плакала, что только хотела, чтобы он на нее внимание обратил. А Витя смотрел на нее и только твердил, что не нравится она ему. А на вопрос «зачем к ее дому ходил?» знаешь, что ответил? «Меня словно вел кто-то. В музыкалку иду, а к ней во двор заворачиваю».

– Надя, Надя! Ты же училка, человек просвещенный. Ну, что за бред ты несешь? Кстати, а при чем здесь Татьяна Зотова?

– При том, что Юлина мама, когда пришла разбираться к этой колдунье, как раз Татьяну у нее и застала. Юлин старший брат учился с сыном Зотовых у меня в классе, так что они знакомы. Ты присмотрись к своему другу. Он ведь рядом с ней словно в росте уменьшается. И взгляд становится какой-то затравленный. Скажешь, любовь такая? Приворот это.

– Какой, блин, приворот! Ну, не любовь… Так сколько лет вместе! Срослось уже!

– Вот-вот. Столько лет не любя! Ты бы выдержал?

– Нет! Я – нет. Сейчас я тебе кое-что скажу, и ты сразу поймешь, что вся твоя теория яйца выеденного не стоит. Лешка влюбился. По-настоящему. Просто с ума сошел. В чужую жену. Говорит – без нее не жить! А ты говоришь – приворот!

– Кто эта женщина? Я ее знаю?

– Вряд ли. Ее зовут Арина Судняк.

Нет, Надежда не знала Арину Судняк. Но ей вдруг очень захотелось посмотреть на ту, в кого мог влюбиться Лешка Зотов. Зотов, к которому ее, Надежду, тянуло всю жизнь. С того самого дня, как Матвей их познакомил, сразу же определив ее в ранг своей невесты. И тут же поставив ему, Зотову, печать «мой лучший друг», чтобы ни у него, ни у нее не мелькнуло даже мысли. У Зотова и не мелькало. А Надежда год за годом боролась со своим грешным влечением. Ей бы ревновать родного мужа к его прошлому. К его первой любви, Катерине Галаниной. А она ревновала Зотова к его законной жене. Надя ненавидела ее и порой не могла скрыть этой своей, всегда неуместной, ненависти. Она отыскивала в ней все новые и новые недостатки, сравнивала с собой, всегда в свою пользу, и думала о том, что Господь Бог большой путаник. Она пронесла ревность к Татьяне через всю жизнь, и вдруг оказывается, что ревновала зря. Зотов свободен от жены, от ее права обладания. Он разом сам себя освободил, влюбившись. И теперь Надежде очень хотелось увидеть свою новую соперницу.