Белый Шанхай - Эльвира Барякина

Коллор похлопотал, и Аде разрешили увидеться с Феликсом. На свидание она пошла с Митей. Ночью ей приснился сон, что ее не выпустили из тюрьмы и посадили за соучастие. Защитник из Мити никакой, но с ним все же было спокойнее.

Тюремная ограда, скорбная очередь перед зарешеченным окном, солдаты, колючая проволока. Ада шла со сдавленным сердцем; когда ворота закрылись за ней – вздрогнула всем телом.

Ее отвели в комнату с синими стенами. Охранник, пожилой коротконосый ирландец, смотрел на Аду, будто она ему страшно надоела.

– Сидите здесь, – буркнул он и вышел в коридор.

– У него зуб болит, – тихо сказал Митя.

Ада в раздражении повернулась к нему:

– Ты-то откуда знаешь?

Охранник вернулся, и следом за ним в синюю комнату шагнул Феликс. Он был худ, небрит, запястья и лодыжки скованы цепью.

– Ада?

Она не выдержала, бросилась к нему, но охранник схватил ее за руку:

– Нельзя, мисс! Садитесь за стол и говорите. А слуга ваш пусть вон там, на лавке, дожидается.

Аду колотил озноб.

– Как вы? – проговорил Феликс. Кандалы его звенели при каждом движении.

– Говорить по-английски! – рявкнул ирландец. – У вас одна минута.

Но Феликс не обратил на него внимания:

– Вот холера… У него всю неделю зуб ноет, так он проходу никому не дает. Вы за меня, Ада, не беспокойтесь, у меня все хорошо…

– Да как же? Они убьют вас!

– Тогда надо перебить всю полицию и весь Муниципальный совет в придачу.

Голос у Феликса был спокойный, а в глазах – затравленная тоска. Ада смотрела на его руки с черными полосками на запястьях.

– Они вас в кандалах держат?

Он усмехнулся:

– Когда как.

Все было очень-очень плохо, но воины не жалуются. Слезы потекли по щекам Ады.

– Я сам совершил то, что совершил, и сам буду за все отвечать, – глухо сказал Феликс. – Вам вряд ли позволят навестить меня еще раз. Если у вас будет в чем-то нужда, попросите помощи у Коллора или Умберто – он итальянец, но тоже ничего себе парень.

– А вы? Ведь с вами могут…

– Я не дам им убить меня! – Феликс хотел утереть ей слезы, но цепь не позволила. – Идите домой и ни о чем не беспокойтесь. И вот еще что… – Он замолчал, будто искал, но не мог подобрать нужные слова. – Спасибо, что пришли ко мне.

– Я дождусь вас, – дрожащим голосом проговорила Ада.

Она перекрестила его и, вскочив из-за стола, обняла и поцеловала в губы.

– Нельзя! – закричал тюремщик. Все это время он был словно в забытьи, а сейчас очнулся. – Все, свидание окончено! Арестованный, назад!

Выйдя за ограду, Ада остановилась, пытаясь отдышаться. Солнце, облака, небо такое, что утонуть можно… А Феликс там – в тюрьме…

– У охранника больше не будут болеть зубы, – тихо сказал Митя.

– Что?

– Я сделал так, чтобы зубы его не болели, – повторил он. – Ему было очень больно, так нельзя.

– А мне? А нам? – Отчаяние с новой силой нахлынуло на Аду, и она уже не понимала, что говорит. – Ты об охраннике заботишься, а о нас ты подумал? Разве Феликсу не было больно?

– Нет, – покачал головой Митя. – Он был счастлив, увидев тебя.

– Правда?

– Правда.