Белый Шанхай - Эльвира Барякина

Ну, богат дом у Роберта Уайера!

Феликс и Коллор хоть и напустили на себя равнодушный вид, а все равно поглядывали на портреты, на бронзы. Стол в гостиной – резной, с цветными вставками – небось из Европы. На столе две вазы с лошадиную голову – серебро. Ковер от стены до стены – ноги по щиколотку утопают.

– Вот сукины дети! – не удержался Коллор.

Появилась хозяйка – Лиззи Уайер. Джонни поперхнулся на полуслове – такая красавица. Поздоровалась вежливо. Расправив складки белого платья, села.

Коллор нахмурился: не привык он с такими дамочками разговаривать. Показал ей удостоверение:

– В вашем доме служит женщина по имени Хобу…

Миссис Уайер перебила его:

– Мой свекор знает, что вы здесь?

Коллор покачал головой:

– Нет. Мы пришли неофициально. У нас есть сведения, что Хобу из той же деревни, что и опасный коммунист Ли Тянбао. Мы не стали говорить мистеру Уайеру, что хотим побеседовать с вами. В его положении человек нервно реагирует на «вмешательство в частную жизнь».

Миссис Уайер наклонила голову:

– Я понимаю.

– Сейчас белые люди должны действовать заодно, иначе забастовка разорит нас всех. Хобу тоже бастует?

– Нет, она здесь.

В дверях показалась девушка с темными, коротко остриженными волосами. Миссис Уайер поманила ее:

– Ада, позовите, пожалуйста, Хобу из детской.

Девушка кивнула и исчезла. Феликс узнал ее: видел в Гензане среди беженцев. Гляди, в какой дом устроилась, шельма!

Через минуту Ада вернулась, и следом за ней в гостиную вошла китаянка. На ней было европейское серое платье, черные волосы забраны в пучок и заколоты деревянными шпильками.

– Хобу, эти джентльмены хотят с тобой поговорить, – сказала миссис Уайер. – А ты, Ада, ступай присмотри за ребенком.

Коллор задавал Хобу вопросы и что-то помечал в бумагах. Она рассматривала свои ногти:

– Нет, я не знаю человека по имени Ли Тянбао. Нет, я не имею родных. Я никогда не была в деревне: меня воспитывали в монастыре.

– У вас перебинтованные ноги, – сказал Коллор. – Никак монашки постарались?

– Я осиротела, когда мне было пять лет – ноги уже были перебинтованы. Потом меня отправили в монастырский приют.

Миссис Уайер курила. На стене чернела ее тень – длинный мундштук походил на дудочку.

– Вы можете подтвердить слова этой женщины? – обратился к ней Коллор.

Миссис Уайер кивнула:

– Да, конечно. Я хотела, чтобы няня моей дочери была христианкой. Хобу очень набожна и никакого отношения к коммунистам не имеет.

Джонни поднялся.

– Пойдем, – позвал он Феликса. – Спасибо, что уделили нам время.

Выходя из гостиной, он уронил папку, бумаги разлетелись, и Хобу помогла их собрать:

– Вот ваши записи, сэр.