Белый Шанхай - Эльвира Барякина

«Два дня назад на этом самом месте сидела лисичка кицунэ, – подумал Даниэль. – А я для них для всех – трехлапая Денежная жаба.[56]Стоит взять меня в дом, и на хозяйку свалится богатство. У нас тут лавка азиатских сувениров».

– Чему вы смеетесь? – удивилась Ада.

– Да так…

Ее смущала таинственность поездки. Она вертелась, беспокойно оглядывалась и теребила шейный платок.

– Как вы думаете, долго продлится забастовка? – спросила Ада, когда они остановились на перекрестке. На заборе висели десятки самодельных карикатур: толстый англичанин в цилиндре приказывал полицейским стрелять в толпу рабочих. Рядом хитрый господин с раскосыми глазами (по всей видимости, японец) дергал за ниточки марионеток – китайских милитаристов.

Постовой махнул бамбуковым жезлом, и Даниэль нажал на педаль:

– Какая вам разница, сколько продлится забастовка?

Ада недоверчиво посмотрела на него:

– Неужели вы сами ни о чем таком не думаете?

– Я думаю о вас.

Она собралась сказать колкость, но так и не смогла придумать ничего остроумного.

Колеса зашуршали по гравию. За живой изгородью мелькнуло крыло аэроплана.

– Что это? – удивилась Ада.

Даниэль свернул к воротам.

– Открывай! – крикнул он вытянувшемуся сторожу.

Автомобиль проехал вдоль летного поля и остановился возле ряда накрытых брезентом аэропланов. Даниэль помог Аде выйти – у нее были глаза ребенка, попавшего за кулисы цирка.

– Мы что, будем смотреть аэропланы? – прошептала она.

Даниэль изо всех сил пытался сохранять серьезность:

– Вы в детстве хотели научиться летать?

– А вы умеете? Да? Прямо умеете водить аэроплан? Мы что, полетим?

Она семенила за ним, то и дело увязая каблуками во влажной земле.

– А он не упадет? А с какой скоростью он летает?

Сторожа сняли брезент с «Авро» и, поднатужившись, выкатили его к взлетной полосе.

– Погода сегодня отличная, – сказал один из них, весело глядя на Аду.

Она аж пританцовывала на месте. Трогала фюзеляж: «Какой горячий – нагрелся на солнце!» Бедная, но гордая девочка уже позабыла о маменькиных словах «все они такие» и о собственном намерении «показать этому распутнику его место».

– А мне не во что переодеться… Я читала в одной книге, что там, наверху, может быть холодно: горло простудить – раз плюнуть. Ой, вы все приготовили! – воскликнула Ада, когда Даниэль вытащил из саквояжа кожаный плащ и шлем.

Он помог Аде забраться в кабину.

– Ну что, я похожа на пришельца с Марса? – спросила она, нацепив очки. – О, боже мой! Я сейчас полечу в небо!

Живущим внизу не понять, что на самом деле синевы и солнца в разы больше, чем плоской пыльной земли, что это и есть реальный мир.

Город лежал в смоге, как курильщик в опиумном дыму: он видел сны, которые казались ему явью, а на самом деле не было ничего – ни войны, ни забастовок. Ветер и синева обливали лицо Даниэля, а за его спиной, неслышимая в гуле мотора, хохотала счастливая девочка Ада.