Год Оракула - Чарльз Соул

Лимузин двинулся на север вдоль Девятой авеню, пробираясь через напряженный трафик к мосту Джорджа Вашингтона.

Оракул сидел сгорбившись, обхватив себя руками, надев темные очки и глубоко надвинув бейсболку на лоб. Был похож на мокрицу, которую ткнули палочкой, и она свернулась в бронированный шар.

Ли хотела бы с ним заговорить, но смущал человек на переднем сиденье. В Нью-Йорке каждый водитель понимал прекрасную иллюзию уединения, создаваемую задним сиденьем таксомотора, будь то кеб, лимузин или «Убер». Но вот этот конкретный водитель сейчас везет Оракула, и как только он об этом узнает, весь шоферский кодекс чести испарится в момент.

Так что Ли сидела тихо, думая, насколько опасно их положение – пытаясь оценить угрозу лично себе по сравнению с угрозой Оракулу. Она гадала, куда они сейчас едут, как там Хамза и Мико, что может случиться дальше, про себя составляя заметки до того момента, когда можно будет все это записать.

Уилл выпрямился судорожным движением, пошарил руками по коже сиденья, нашел свою сумку, о которой забыл еще в первый раз, как сел в машину. Рванул молнию, покопался внутри, вытащил телефон, провел пальцем по экрану, выругался, перевернул экраном вниз.

– Что такое? – спросила Ли. – Что случилось?

Уилл не ответил. Он нажал на кнопку, выскочил небольшой кусочек пластика – Ли поняла, что это сим-карта. Уилл нажал кнопку на окне, опустил стекло и выбросил карту на асфальт. Потом вытащил аккумулятор телефона и через пару кварталов выбросил и его. Последним ушел за окно сам телефон.

Ли заметила, что водитель наблюдал за действиями Оракула в зеркало заднего вида – но ничего не сказал. Священный занавес еще держался. По крайней мере пока что.

Она поняла, что сделал Уилл. Хамза был занят тем же самым – там, в квартире. Телефоны можно легко выследить, и тот прибор, от которого избавился Уилл, видимо, был как-то связан с его настоящим именем. Ей представились новостные редакторы по всему миру, актуальные темы, хакерские коллективы, и всем наконец есть с чем работать. С двумя словами: «Уилл Дандо».

Она попыталась мысленно представить себя на месте Уилла. И не смогла. Частная жизнь, пусть даже иллюзия таковой, была для нее центральным элементом представления о себе. Возможность решать, чем ты делишься с миром, а чем нет, которая вроде бы должна быть среди основных прав человека – для Уилла Дандо перестала существовать. Все, что он делал, думал, покупал, с кем спал, любое его решение, самый мелкий поступок – все это теперь достояние общественности.

Уилл полез в сумку, достал другой телефон. Этот выглядел подешевле, чем выброшенный, не такой изящный – скорее всего, предоплаченный одноразовый. Уилл включил телефон и что-то на нем какое-то время набирал, потом показал экран Ли.