Год Оракула - Чарльз Соул

– Как? Как это выглядит? – заорал Уилл.

– Как будто ты снова бросаешься под колеса.

Уилл посмотрел на темный город, на улицы, освещенные только фарами, на бегущие по тротуарам тени. И сирены со всех сторон.

– Может, так и есть, – ответил он и положил руку Хамзе на плечо. – А тебе, наверное, придется смотреть, чтобы меня не сбили.

Он повернулся и зашагал на север. Хамза постоял секунду и пошел за ним.

Через пятьдесят кварталов и двадцать три лестничных пролета Уилл потянул на себя тяжелую стальную пожарную дверь, ведущую на этаж, где жил Хамза. Оглянулся посмотреть вниз, в лестничный колодец, где метались в угольной темноте лучи фонариков. Доходили обрывки гулких разговоров, отраженные от бетонных стен.

В холле этажа Хамза достал из кармана ключи и вставил в замок. Рукоять повернулась тут же, дверь отворилась внутрь, вырвав ключи у него из рук.

В проеме стояла Мико в длинном халате, подсвеченная пламенем свечи из квартиры.

– Слава богу! – сказала она и тут же обхватила Хамзу руками.

– Ну что ты, – сказал он, гладя ее по волосам. – Всего лишь блэкаут.

Уилл отвернулся. Это был явно очень семейный момент.

Мико отпустила Хамзу, шмыгая носом и усмехаясь про себя.

– Не совсем так, – сказала она. – Уилл, привет!

– Привет, Мико.

– Уилл у нас останется, если ты не против.

– Конечно. Заходите давайте. Плита у нас газовая, она работает. Я кофе сделала.

Они вошли в квартиру, приятно освещенную двумя-тремя десятками свечей во всевозможных подставках – канделябрах, стаканах, банках из-под варенья. Уилл и Хамза расстегнулись, но пальто снимать не стали. Не то чтобы было холодно, как на улице, но в доме была современная система центрального отопления, без электричества она не работала, а тепло от подъема на двадцать третий этаж быстро выдыхалось.

– А что ты имела в виду, говоря «не совсем так»?

– Прости? – переспросила Мико.

– У дверей. Я сказал, что это всего лишь блэкаут, а ты сказала «не совсем так».

Мико недоуменно наклонила голову набок:

– А ты не слышал?

– Что именно? Я весь час шел домой по улице.

– Включи радио. Я как раз слушала, когда вы пришли.

Хамза щелкнул выключателем приемника на батарейках, стоявшего на журнальном столике. Тут же через слабый треск помех заговорила новая станция. Хамза пошел в кухню и вернулся с двумя кружками кофе, одну протянул Уиллу.

Они стали слушать, как диктор по радио описывал масштабы блэкаута.

Уилл посмотрел на Мико:

– Это же…

– Я знаю, – сказала она. – Это не только здесь. Электричество отключилось по всему миру.

Все промолчали.

– Ты думаешь, это Сайт устроил? – спросила Мико после паузы.

Уилл не ответил.

Диктор мрачно объявил, что будет передавать новую информацию по мере поступления, пока хватит бензина генератору, питающему передатчик. И опять стал описывать катастрофы, происходящие в мире из-за падения электрических сетей и компьютеров.

– Вы посмотрите! – сказал Хамза.

Он смотрел, отвернувшись к большому окну своей квартиры, на ту сторону Ист-Ривер, на темные тени Бруклина и Квинса. Уилл и Мико повернулись туда и увидели поднявшийся из темноты язык пламени, разрастающийся в облако.

– Что это? – спросила Мико.

– Цистерна, скорее всего, – ответил Уилл. – С пропаном или бензином.

Вспышка первого взрыва стала угасать, переходя в тусклое свечение, но ей на смену пришли новые лепестки пламени, поднимаясь по всей ширине темноты на той стороне реки.

ТОРЕКУЛ

В темной ночи пылали огни города Ут, отражаясь в глади Аральского моря, и колебался под водой зеркальный город, мерцающий и нечеткий.

У огня на вершине холма над городом сидели шестеро, скрестив ноги, передавая друг другу шампуры с шашлыком – почерневшими на огне кусками баранины. Ходили по кругу меха с кумысом – первого этой весной после ожереба.

На одном здании города огни сияли выше других. Крест с перекладиной, воздвигнутый в центре купола, венчавшего церковь, построенную пятьсот лет назад и бывшую тогда мечетью. А теперь там больше двадцати лет – крест. Оскорбление, пылающее на всю равнину.

Один из шестерых, предводитель группы, обернулся, посмотрел на оскверненную мечеть, потом повернулся к своим людям. И ничего не сказал – нечего было говорить.

Один из сидящих бросил шампур на землю, хмуро глядя на предводителя. Тот несколько секунд выдержал его взгляд, потом нагнулся и поднял с земли брошенный шампур, кое-как его отряхнул и откусил кусок мяса, запив его долгим глотком из меха.

Вождь размышлял. Он думал о своей мощи – о людях, которых может собрать для своего дела по первому слову, и, что еще важнее – о Мече Божием, спрятанном глубоко в ущелье. Он думал, что это будет значить – собрать всю свою армию, и думал, что будет значить для него поражение. Время. Как и во многом другом, важнее всего было точно выбрать время.

Вдруг ни с того ни с сего крест на мечети в Уте мигнул и погас, а с ним и все огни города. Если бы не огоньки печей, кое-где мерцающие между зданиями, можно было бы подумать, что весь город исчез с лица земли.

Вождь и его отряд вскочили на ноги. Отключения были в Уте привычными, но обычно лишь небольшая часть города погружалась во тьму. Такая полная тьма обозначала более масштабную катастрофу. А может быть, представившуюся возможность.

Зеркальный город в воде пропал, поглощенный чернотой.

Вождь секунду смотрел на темный город, потом поднял голову к звездам и выкрикнул слова, провозглашающие войну.