Сегодня - позавчера - Виталий Храмов

– Галеты трофейные.

– Ага. А в банках что?

– Это – тушёнка, это – молоко сгущённое.

– Класс! Сгущёнку я люблю. А Тарас где? Спит?

– Задание командования выполняет. Жуткой срочности и секретности.

– А, я вспомнил. Ты вот что. Запомни – если всё не совсем удачно сложится – уходите на лесопилку. Знаешь, где это?

– Проходили мы её.

– И тыловые службы все оповести. Там последний рубеж будет. Она же – точка сбора.

– Ну, Бог даст, всё обойдётся.

– Да, надеюсь. Но твердо знаю – на Бога надейся, а сам всё делай, не жди никого.

– Это точно. Держи, Виктор Иванович. Термос, шоколад. Вот ещё сыра чуток я припрятал. А во фляжке твоей знаменитой что? Давай коньяком и долью. Что ни говори, а всеми этими богатыми трофеями тебе и обязаны.

– Спасибо. А на завтрак что будет?

– Гречка с мясом. Много мяса. Пополам почти. Получилось мясо с гречкой. Комбат приказал завтраком так накормить, чтобы до вечера о еде не вспомнили. А тут коров набило на нашем пути.

– Набило или набили?

– А какая разница? Раз бесхозные. Немцу оставлять жаль. Пусть ребята лучше поедят вдоволь. Посиди, покури, немного осталось. Вот, кофе подолью.

– Слушай, Антип. Имя у тебя – наше. И фамилия. А отчество такое откуда унаследовал?

– От бабки отца. Она род вела то ли от шведов, то ли от прибалтов. Из скандинавов, в общем.

– Так ты у нас горячий финский парень! Ох и велика Родина наша! И какая только кровь в русской не смешалась!

– Теперь вот немецкая добавится.

– Не добавится. В нас она всегда была. Мы же с полабскими славянами, пруссаками и прочими германцами раньше одним народом были. Ариями.

– Что ж воюем теперь?

– Самая злая драка меж братьями. Что в Гражданскую воевали? Вообще один народ по сердцу и уму раскололся. Брат брата убивал.

– Это – да! – сказал Антип Оскальдович и отошел к кухне.

Я курил на лавке за столом из свежих, ещё сырых досок, откинувшись на холодную стену оврага, закрыв глаза, наслаждаясь последними тихими минутами. Вдыхал аромат мясной, кофе, курил. Хотелось, чтобы тишина этим утром не кончалась. Но уже начало сереть на востоке. Глянул на часы – скоро семь. Ещё час – и начнётся!

Будь ты проклята, война!

– О! А Хозяин Леса уже здесь! Не спится? – откуда-то сверху, чуть мне не на голову спрыгнул Санёк Степанов.

– Кто рано встаёт – тому повар и подаёт.

– Чтой-то ты невесёлый? – ротный плюхнулся на лавку рядом, понюхал мою кружку, отхлебнул. – Здорово живёшь!

– Тихо-то как, Саш, чуешь? Как хочется, чтобы эта тишина осталась. Так хочу, чтобы провалились все эти «арийцы», мать их, сквозь землю! Вместе со всеми своими гавнюками – Гитлерами, Гудерианами, Геббельсами и Гиммлерами. Высшая раса, тля! Гордое звание ария проклянут теперь на века.

– Это что за арийцы? А, вспомнил. Немцы себя так назвали.

– Нет. Это они одно из старых имен нашего народа присвоили. Арий – пахарь переводится. Поэтому плуг – арало, пахать землю – арать.

– О, как! Получается – мы арийцы?

– Все белые люди – арийцы. Как отсюда стали расселяться, так и живут везде. Даже на севере Индии и в Иране, не говоря уже о Европах.

– Слушай, откуда ты это всё знаешь?

– Так, рассказывал один задорный мужик. Балаболить он мастак. Ему профессора, по секрету, поведали, а он всем растрепал.

– Провалиться они не провалятся, а вот на два метра их в землю загнать мы с тобой обязаны. Наша, первая рота, встретит немца во вчерашних окопах. Комбат приказал держаться до тех пор, пока не начнут с землёй перемешивать. Тогда – отойдём. Третья рота будет окопы рыть по этому склону.

– Разумно. Нас ставит потому, что в нас больше всего уверен?

– Говорит, у нас рота наиболее спаянна и слаженна. Тут главный фокус не в том, как удержать первую линию окопов, а отойти так, чтобы они продолжали думать, что мы там ещё сидим.

– Ловко. Я и сам так же думал. Но… «Гладко было на бумаге…». А ладно, живы будем – не помрём, а поживём – увидим!

– Как рука? Сможешь воевать?

Я с удивлением посмотрел на свою левую руку, лежащую на коленях, сжал, разжал пальцы.

– Слушается. Не болит. Совсем её не чувствую, будто нет её, но не болит и слушается.

Взял левой рукой кружку.

– Не чувствую кружки. А, хрен с ним! Стрелять могу и ладно!