Сегодня - позавчера - Виталий Храмов

– Витя, Вить! Вставай. Надо, Вить!

Какого хрена! Чего они опять меня тормошат! И чего зовут какого-то Витю?

У-ух! Ё! Это же я – Витя. Надо, Федя, надо!

Я открыл глаза. С трудом, но открыл.

– Шило!

Наверное, я расплылся в идиотской улыбке. Семёнов вдруг меня схватил, обнял. Я обнял его.

– А мы уже думали – всё! Не прорвётесь. А я говорил! Я говорил – Медведя уже несколько раз хоронили, а он возвращается и возвращается! Я так рад, Вить!

– Так, Володя, отставить лирику! Докладывай!

– Засаду организовываем на ваш «хвост».

– Леший?

– Ага. Всё обстоятельно доложил, срубился. Я твоих не бужу, сами управимся.

– Сколько у тебя людей?

– Почти двести.

– Что? Откуда?

– Прибиваются потихоньку. Хоть и потеряли много, но стало даже больше. У Херсонова вообще целый батальон – больше пяти сотен. Мы тут на подпольщиков вышли, связь налажена. Они нам закладки с оружием и провизией показали, мы их поручения выполняем. Мы тут партизаним помаленьку. На лагерь военнопленных напали опять. Много народу освободили. И местные присоединяются. Окруженцы. Вместе-то оно повеселее. Немцы в этот район уже и носа не кажут.

– Это, конечно, хорошо, но не очень. Что там с засадой?

– Ну так пошли!

Наши преследователи споро шли прямо по нашему следу. Мы им устроили «алаверды» – засаду у реки. Только людей у нас было больше. И связь теперь была лучше. Шило вообще был в восторге от раций.

Три раза щёлкнула рация.

– Всё нормально. Никуда они не делись, – обрадовался я. Над тропой, протоптанной нами, высоко на дереве прятался Василий с непроизносимой фамилией. Просто Вася. Он был из чукч или ещё какого таёжного народа. Лес для него – что для нас наша квартира. По деревьям лазал лучше, чем ходил по земле. Это он щёлкал, увидев врага. Только он мог так высоко залезть и так спрятаться на дереве.

Люди Шила попрятались. Они успели из белой материи нашить масккостюмов, теперь бойцы в снегу лежали небольшими сугробами. В тусклом свете вечернего пасмурного осеннего неба полностью сливались с окружающей местностью.

Ждали мы долго. И вот одна тень отделилась от деревьев, постояла, принюхиваясь, пошла в воду. Только когда этот немец был на другом берегу и прокричал филином, из леса выплыли десяток силуэтов в бело-серых камуфляжных формах. Они также осторожно перешли реку. И только потом пошла основная масса.

Они тогда нас так у реки встретили. А теперь мы их. Встретили, подождали, посчитали и…

– Атас!

У нас не было миномётов. Но взрывы гранат порвали подлесок в клочья. Десятки стволов ударили разом, посылая сотни пуль в каждый шевелящийся предмет. Наши бойцы были расположены подковой, огонь с трёх сторон выкосил немцев.

– Ура-а!

А в рукопашной их добили. Спаслось менее десятка человек. Но это были какие-то супербойцы, киборги, гля! Они пробились прямо сквозь ряды наших ребят и растворились в лесу. Мы их не преследовали – постреляли вслед и всё. А то устроят нам тот же полонез, каким Леший немца изводил на ноль.

Подсчёт потерь и трофеев. Наших унесли, немцев, раздетых до подштанников, свалили в овраг, в кучу. Возвращались победителями, обвешенные трофеями.

Вот так немец пошёл по шерсть, а вернулся стриженый. Охотники стали добычей.

Трофейный зимний камуфляж мне понравился. Ребята нашли моего роста, только сильно окровавленный.

– Это был не немец, а горилла какая-то. Как выпрыгнет передо мной, как зарычит. Я ему в лоб полдиска с перепугу выпустил. Голову начисто снёс, но кровищи… – это рассказывал мне небольшой усатый старшина. Ли цо его светилось радостью. Его недавно вызволили из плена.

Я, наконец, поел горячего. Сразу напала дремота, и остаток ночи проспал.