Сегодня - позавчера - Виталий Храмов

– Принял, Батя.

– Кадет, как ты?

– Голову отбил и губу прикусил. Нормально. Танкошлем нужен.

– На тачанке положена буденовка. К своим выйдем – подарю.

– Жук-один. Одна машина исправна, у второй – бензобак пробит.

– Кадет. Грузите трофеи в исправную машину. Документы, все какие есть, тоже.

– Принял, Кузя. Что с пленными делать?

– Никто не выжил.

– Понял тебя. Кончай их, ребята! Их сюда никто не звал!

– Кнопку отпусти, придурок!

– Ой!

– Куст.

– Слышу тебя, Кузя.

– Головной дозор.

– Принял. Выдвигаюсь.

Перевели обоз через линию, половина бойцов направилась с обозом к зарослям. «Лешие» бегали по полю – искали наших, раненых или отставших. Посадили водителя за трофейный грузовик, не сразу, но завели, спешно грузили оружие, боеприпасы, немецкое шматьё. Миномёт и мины.

– А это на хрена? У нас нет умельцев.

– Не оставлять же врагу.

– Тоже верно. Давай! Живее! Цигель-цигель, ай-люлю!

Наконец и автобронетанковые наши войска пошли по следу повозок. Остались сапёры и «лешие». Подожгли бензин, струйкой льющийся из дырки в баке. Рвануло.

– Уходим! – крикнул я. И в рацию: – Гном-один, это Кузя.

– Здесь.

– Растяжки помнишь?

– Понял. У меня ещё и конфеты остались. База, база!

– База.

– Скажи Финну, пусть оставит коробочку орехов и все конфеты.

– Финн тебя услышал и понял. Оставляю тебе указатель.

Уф, проскочили.

В мешок. В дельту реки. Справа – река, слева – река. Надо галопом мчаться к броду. Здесь – едва успели.

Но быстро не получилось. Дороги здесь не было никакой, шли напрямик по зарослям, оставляя чёткий след. В темноте упёрлись в неширокий, но глубокий и длинный овраг, с ручейком на дне.

– Всё. Финита ля комедия. Привал. Обоз – наверху, люди – внизу. Антип – ужин. Леший – разведка и боевое охранение. Гном – придумай, как этот овраг перейти техникой здесь или десяток метров в стороне. А потом разобрать возможность перехода. Кадет: потери, трофеи. Исполнять!

В темноте раздались несколько взрывов. Гном – командир нашей группы сапёров, радовался громко:

– У нас горькие конфеты! – «конфетами» они назвали противопехотные мины. Так творчески подошли к радиошифровке.

– Мы сзади кусаемся! – подхватил кто-то.

– Тихо, не на рынке! – одёрнул я и позвал в рацию: – Бородач, ходи ко мне.

– Ага, – хрипнула рация.

Поужинали последней козлятинкой. Попланировались. Сапёры строили мост через овраг. Наверху, в сторонке, схоронили двоих наших товарищей, погибших сегодня. Очень хотелось как-то отметить место, чтобы нашли. Но следом придут враги. Они найдут раньше. Больно терять товарищей. А здесь даже поисковики не будут искать. Но всё равно вложили им в карманы смертные эбонитовые медальоны, а потом, в виде хулиганства, описание боя с героическим участием погибших с датой и моей росписью на белейшем листе А4 и запаковали в целлофан, запаяв герметично. Если наткнутся поисковики – их ждёт сюрприз.

Мост в виде понтона поставили к первой смене караулов. Надо поспать. Пока всё двигается в нужную сторону, надо отдохнуть. Засыпая, слышал тихий разговор Кадета с немцем на родном языке Вилли. Хорошо, что стажируется. А то плохо без переводчика.