Метро 2033. Уроборос - Светлана Кузнецова

– Чем поклясться?

– Это уж ты сам решай, и мне можешь не говорить, главное, исполни.

Влад снова кивнул. Наверное, разумнее было бы схитрить: поклясться чем-нибудь неважным. В этом случае, если условие придется не по душе, его удастся легко забыть. Только неправильно было бы так поступать с Семеном. Да и не потребовал бы тот неисполнимого или отвратительного. Потому Влад и выбрал самое дорогое, о котором практически ничего не помнил, но от этого клятва действительно становилась нерушимой, – родителей.

– Клянусь.

– У тебя душа сродни моей, – сказал Семен, – непоседливая, блуждающая, все стремится куда-то. Я таких людей умею разглядеть, ты уж поверь. И вот, – он перевел дух и продолжил: – Кай, раз взялся, точно доведет тебя, куда хотел: до самой Фрунзенской.

Парень согласно кивнул. Он и не сомневался в этом.

– Тот еще динозавр, я уж думал, подобные давно выродились. С эдакими-то принципами в нынешнее время выжить почти нереально, но он, как видишь, живет и здравствует. Правильный, зараза, и единственный его недостаток: первым не предложит идти вместе. Инициативу здесь именно ты проявлять обязан.

Влад никогда не умел просить: все казалось ему, будто навязывается. Семен тем временем подошел к самому главному:

– Потому поклянись, что если разочаруешься в своей Красной линии, сам к Каю подойдешь и попросишься в ученики. И обманываться не станешь, в том числе и чувством вины, замешанным на розовых соплях: мол, «дом родной», и все прочее. А то знаю я за тобой любовь к дешевой сентиментальности. Ну? Идет?

– Клянусь, – повторил Симонов.

– Вот и молодец. Теперь я за тебя почти спокоен, – и, развернув за плечи, Семен подтолкнул Влада к уже порядком заждавшемуся Каю. – Пока, сталкер.

– И тебе, – сказал тот просто, словно расставался с дозорным на пару часов, а не, возможно, навсегда.

Семен отступил и словно растворился в темноте. Будто и не существовало его на самом деле, а все, связанное с Нагатинской, выдумал себе Влад сам. Может, он никогда и не выходил на Добрынинскую, по-прежнему блуждает в туннелях?.. Затем звук удаляющихся шагов достиг слуха, и дышать стало чуть легче.

Кай ухватил его за плечо, сжал горячие пальцы, и наваждение исчезло окончательно.

– Я… в порядке… – буркнул парень.

– Не-а, не верю, – ответил Кай, – но и в душу не полезу. Переживешь, – и они продолжили свой путь.

Шли легко, никак не верилось, будто здесь поселилось зло. Несколько раз Влад собирался заговорить об этом, но не решался: как бы не накаркать.

– Ты ведь тоже слышишь? – первым заговорил сталкер.

– Кого?

– Живущее меж перегонами. Именно чувство туннеля привело тебя к Марии.

– Оно от меня не зависит, – проронил парень. – Может случиться, а может, и нет. Вот страх отсутствует – это да.

– Ты просто не ходил пока во враждебно настроенных туннелях, – сказал Кай. – Не знаю, что точно натворили люди, но в метро теперь время и пространство иногда не подчиняются физическим законам и иной раз сильно чудят. Я сам однажды короткий перегон от Тургеневской до Китай-Города преодолевал пять дней, думал, не дойду.

– Ты зачем меня пугаешь? – спросил Влад.

– Я не пугаю, а готовлю. Сейчас нам будет очень тяжко.

«Да с чего бы вдруг?» – собирался возразить Симонов, но осекся. Его словно до костей пронизал невесть откуда взявшийся ледяной ветер; сердце зачастило, стало не хватать воздуха.

Кай немедленно нащупал его руку, сжал.

– Бояться нельзя, – предупредил он. – И лучше не сомневаться в направлении движения, иначе не дойдем, заморочит нас туннель, разжует и либо проглотит бесследно, либо выплюнет, но вряд ли с тем, что от нас останется, удастся жить нормально. Потому, какая бы музыка ни звучала, будь уверен: если не в туннеле, то в себе и в темноте. Она – друг. Усомнишься хоть на мгновение, и все – считай, покойник. Свет гашу.

Влад не стал спорить.

– Готов?

– Да.

И Кай погасил фонарь.

Парень вцепился в его руку, сжав так крепко, как только сумел. Он опомнился, лишь ощутив ответ (сталкер очень наглядно продемонстрировал, что сильнее, Влад аж зубами скрипнул от боли), и немного ослабил хватку. Кай не собирался выпускать его руки. От огромного облегчения стало даже слегка неловко. Разве ребенок он – держаться за взрослого? Хотя… учитывая разницу в возрасте – действительно, ребенок. И даже не зазорно так себя называть. Почти…

Словно в знак одобрения, раздался тонкий свист, от которого волосы зашевелились на затылке.

– Прорвемся, – пообещал Кай. – Считай происходящее инициацией. Все проходят через нее, так или иначе. Ты – не исключение и точно справишься.

И сам начал насвистывать какую-то мелодию, печальную, но очень красивую. Влад никогда не слышал ничего подобного, прислушивался, сжимая руку Кая, а вокруг сгущалось нечто недоброе, давило на виски, путало мысли, цеплялось за одежду, шипело и похрипывало.