Лучи уходят за горизонт. 2001-2091 - Кирилл Фокин

Сегодня Иоанн имел два повода для радости. Во-первых, он наконец-то осуществил свою мечту и побывал в Никее. В начале XXI века некогда величественный и могучий город превратился в тихое провинциальное местечко, но Иоанн ощущал пульсирующую в воздухе энергию этого места, она наполняла его, он слышал ржание лошадей, скрип брони и громкие крики на греческом и латинском языках — крики ромеев и византийцев.

А во-вторых, спустя пять лет он всё-таки завершил свою книгу. Поставил точку и здесь, на берегу озера, где спали тысячелетние тайны, просил благословения у императора Михаила Палеолога. С багрянцем рассвета Иоанн, кажется, его получил.

Он прикоснулся к коммуникатору у себя за ухом:

— Сообщение для доктора Бишопа.

— Записываю, — откликнулся коммуникатор.

— Дорогой профессор Бишоп! — начал Иоанн. — Стою на берегу озера Изник и понимаю, что значит история по-настоящему. Наблюдаю за тем, как идут работы… Ещё раз спасибо за вашу рекомендацию. Я возвращаюсь в Англию через неделю и собираюсь редактировать диссертацию. Надеюсь увидеть вас в скором времени и обсудить некоторые детали… В приложении к письму посылаю вам текст книги, о которой говорил. Роман об императоре Михаиле, частично исторический детектив… В каких-то частях даже триллер. Посмотрите, когда у вас будет время, пожалуйста. С уважением, ваш Иоанн Касидроу.

Иоанн замолчал.

— Конец сообщения? — осведомился коммуникатор.

— Да. Приложить к письму файл «Император Михаил». Последнюю версию.

— Ещё приложения?

— Нет. Отправить.

— Сообщение отправлено, — отчитался коммуникатор и замолчал.

Иоанн ещё раз глубоко вздохнул.

«Конечно, может быть это и глупо, — подумал Иоанн. — Это всего лишь первый вариант текста, и к тому же Бишоп сам просил прислать его, когда закончу… Я писал пять лет, и эти четыреста страниц, в конце концов, вполне искренние… Не изысканная словесность, но я и не пытался писать красиво… Ладно, хватит. Ты уже всё отправил, чего теперь-то ныть. По крайней мере, теперь ты можешь сосредоточиться на работе».

Он спустился с каменного возвышения к кромке берега, где из-под воды на медленном конвейере выползал небольшой кусок плиты с римской мозаикой. Археологи сняли его с ленты транспортёра и бережно положили рядом. Плита была вся в иле и заросла водорослями, но поблёкшие узоры всё равно были хорошо видны.

— Примерно девятый век, — сказал руководитель экспедиции, гладко выбритый француз лет пятидесяти. У него было крепкое, борцовское телосложение, и на массивной переносице забавно смотрелись тонкие очки без оправы.

— Сразу датируете? — спросил Иоанн, и руководитель экспедиции обернулся к нему.

— Посмотри на лицо ангела. — Он взял совок и легонько поскрёб мозаику, оттирая грязь. — Строгие простые черты. Но глаза следят за нами, почти Мона Лиза.

— Середина девятого века.

— Вероятнее всего.

Руководитель экспедиции махнул, кусок плиты унесли.

— Спасибо, — Иоанн протянул французу руку. — Мне пора ехать. Всё было очень интересно, спасибо, что разрешили посмотреть.

— Не проблема.

— Мне было важно увидеть это… — Иоанн обвёл рукой озеро и развалины, — своими глазами.

— Ну, это нам понятно, — кивнул археолог. — Это незабываемое чувство. К нам недавно прилетали русские византинисты. Видел бы ты, с каким молодым задором по нашим руинам прыгал академик Карпов, а ему ведь под восемьдесят.

— Могу себе представить, — Иоанн посмотрел в сторону выезда из лагеря, где сопровождавший его друг болтал с какой-то девушкой в бейсболке. — Ещё раз спасибо!

— Всегда рады. Пришли мне то, что у тебя получится.

— Обязательно.

— И приезжай лет через пять, — сказал археолог. — Мы сделаем здесь настоящий подводный музей. Вернём всё на дно, частично реконструируем… Подводный дворец императоров Никеи — звучит, да?

— Думаю, это будет иметь успех.

— У нас уже есть инвесторы. Ну, счастливо! — попрощался дружелюбный француз. Из-под воды уже показывался очередной осколок древности, и он бросился к нему.

Иоанн пошёл к машине. Он миновал палатки археологов, выполнявших спектральный анализ обломков, и вышел к ограде лагеря.

В путешествии по Турции Иоанна сопровождал молодой сотрудник посольства Великобритании, с которым они успели сдружиться. Когда Иоанн, вопреки молчаливому желанию отца, отказался от распределения по окончании Аббертона (выпускников приглашали в дипломатический корпус и в органы правительства Евросоюза) и пошёл в докторантуру писать диссертацию по Византии, профессор Бишоп лично настоял на необходимости поездки.

Видимо, это склонило чашу весов в сторону отцовского одобрения, он позвонил в Форин-офис, и они оформили поездку Иоанна как стажировку в посольстве. Но в посольстве Иоанн побывал всего раз — зашёл туда с визитом вежливости по прибытии и познакомился со своим сопровождающим. Вполне толковый парень из отдела культуры; Иоанн вместе с ним проехал по турецким городам от Стамбула до Игдира, иными словами (более близкими Иоанну) — от Константинополя до Цолакерта.

Раскопки, памятные места, университеты… Почти в каждом провинциальном городе Иоанн согласно составленному для него Форин-офисом списку встречался с историками, представителями городской администрации и студентами, спрашивая о занимавших его исторических тонкостях и вещах менее интересных, но актуальных, касавшихся грядущего вступления Турции в Евросоюз.

Форин-офис хотел сравнить отчёты своих социологов с непредвзятым мнением Иоанна, и поездка «с исследовательскими целями» приобрела явный шпионский характер. Иоанна это забавляло; пока они ехали на машине по холмистой Анатолии и Иоанн уставал надиктовывать заметки или писать книгу, он откидывался на сиденье и, поддерживая разговор с весёлым спутником, представлял себя кем-то вроде Лоуренса Аравийского.

Он прекрасно знал, насколько скучна и рутинна работа шпионов в XXI веке; именно поэтому ему нравилось видеть, как меняется пейзаж за окном, как день сменяет ночь, а он продолжает свой путь — в этом была романтика двухвековой давности, романтика Большой игры.

— Я напишу тебе, — помахал спутник Иоанна уходящей девушке-археологу.

— Из Кении, — поделился он с Иоанном.

— Хороша, — сказал Иоанн.

— Твоя коллега.

— Медиевист?

— Студентка.

— Поехали?

Они тронулись на север. Сперва по берегу озера, а потом по извилистой дороге меж пологих гор. Солнце поднималось выше и выше, и тени от облаков ползли по холмистым пустырям; через полчаса пути они покрылись зеленеющими деревьями, Иоанн открыл окно и высунул голову. Машин на дороге было мало. Пахло весной.

Горные склоны поднимались справа, а слева спускались к побережью, и вдали, если приглядеться, можно было увидеть темнеющий залив. Иоанну вспомнился заснеженный Арарат, увиденный в Игдире рано утром. От снежной шапки слепило глаза, но Иоанн не надел солнцезащитные очки, а завороженно смотрел ввысь, где гора заслоняла половину голубого неба. Облака выплывали из-за неё; к горе уходила дорога, и Иоанн словно добрался до самого центра мира.