Лучи уходят за горизонт. 2001-2091 - Кирилл Фокин

За семь неполных лет до того, как Элизабет Арлетт прошла процедуру программирования личности, когда ещё мало кто слышал об НБп и принимал его всерьёз, на приёме в Восточном зале Белого дома обсуждались проблемы, как полагали, куда более значительные. За длинным столом, сервированным серебром, шёл оживлённый спор.

— Это преступление, — настаивал республиканец. — И невозможно, неприемлемо оставить без наказания этот вопиющий акт насилия над человеческой природой!

— Обратитесь к детям, когда они вырастут, — отвечал вице-президент Уильям Дэвос, не выпуская из руки вилку, — спросите их, считают ли они своё появление на свет «преступлением»?

— Нельзя брать на себя роль Бога, сотворившего…

— …Считают ли эти дети себя «чудовищами»? Хотят ли они исчезнуть, и…

— Несчастные жертвы, лишённые материнской ласки, лишённые нормальной жизни…

— …Хотели бы они исчезнуть, чтобы ликвидировать моральную дилемму? Что думают они…

— От животных нас отличает мораль и вера, и сегодня вы предаёте и то, и другое!

— Жизнь священна — вот и мораль; так что же, жизнь этих детей не так священна в ваших глазах?

— Они несчастные жертвы, — повторил республиканец, — и подумайте о последствиях!

— Слишком много споров о последствиях…

— Что дальше? Разводить людей, как скот?

— Вы слишком много читаете Сеть…

— Глупо отрицать, что мы на пороге революции…

— …и слишком буквально восприняли роман Исигуро! Не стоит по Ветхому Завету судить сегодняшний день…

— Какое бесстыдство — слышать такие слова в этих стенах!

Сидящие рядом с ним люди закивали, и Уильям понял, что перегнул палку.

— А что вы скажете о слушаниях в ООН? — поинтересовалась, включаясь в дискуссию, главный редактор «Вашингтон пост».

— Все только и делают, что обсуждают, — отмахнулся республиканец.

— Это должно стать предметом общественной дискуссии, — заверил вице-президент Дэвос.

— Иоанн! — Клэр Дэвос ткнула соседа слева под столом ногой. — Сдаётся мне, мы вас теряем.

Иоанн Касидроу встрепенулся, выключил коммуникатор и перевёл взгляд на Клэр.

— Простите, — сказал он, — отвлёкся.

— Что-то случилось?

— Нет.

— Как вы смотрите на «дизайнерских младенцев»? — спросила Клэр.

— Вопрос однозначно нуждается в государственном регулировании.

— Здесь вы солидарны с моим мужем.

— Надгосударственном, — исправился Иоанн.

— Сегодня вы на редкость скучны. Выпейте вина, опьянейте, взбодритесь!

— Если вы настаиваете, — ответил Иоанн, поднося бокал ко рту и прикасаясь к вину одними губами.

— Господи боже! — воскликнула Клэр. — Это не по этикету, но я буду честна, ладно?

— Мне в работе было бы проще, — ответил Иоанн, — если бы все вели себя не по этикету.

— Вы стали редким занудой, — заявила Клэр, — мы с вами давние друзья, и мне можно так говорить. Видит бог, двенадцать лет назад, когда мы напивались в Лос-Анджелесе, с вами было куда веселее.

— Я смотрю на это с другой стороны.

— Правда?

— В Лос-Анджелесе как таковом куда веселее.

Клэр рассмеялась, прикрывая рот ладонью. Как будто она не постарела и на год; словно это томный вечер в Городе ангелов, и их окружают не нудные политики, озабоченные клонированием зародышей, а недалёкие кинозвёзды.

— Давно там не были?

— Не был, — покачал головой Иоанн, — с тех самых пор.

— Что вы читали, мой скучный друг?

— Материалы к переговорам с вашим мужем.

— Хорошо подготовились?