Лучи уходят за горизонт. 2001-2091 - Кирилл Фокин

Алессандро падал. Он падал долго, оказавшись в пустоте, и не испытывал ни тепла, ни холода; он ощущал своё тело, но шевелиться ему не хотелось. Он был спокоен: ни страха, ни боли, ни радости, ни сожаления. Он чувствовал в окружающей белой тьме неведомое доселе равновесие и успокоение, свободное падение, которое заменило ему прошедшую жизнь.

Я умер, размышлял он, и мысли струились тихой рекой; произошло этой сейчас или тридцать три года назад, в Таиланде? Я помню боль, я помню смерть, и тело моё разорвалось на части, но случилось ли это во второй раз или я погиб от того взрыва, а всё, что произошло потом, — причудливое долгоиграющее видение, предсмертный сон, который наконец-то рассеялся? Какие врачи смогли бы спасти меня, не оставив следов от таких травм? Реально ли это?

…Но женщины, которых я любил, люди, которых я ненавидел… Каллум, Эдин, Мандела, все остальные — и боль, когда тело умирает, и мозг не в силах перенести болевой шок… всё это не может быть вымыслом. Туман иллюзий рассеивается, когда сияет свет; грёзы сна пропадают, когда мы просыпаемся, и чем полнее ощущаем новый день, тем яснее понимаем, где правда, а где вымысел, игра сознания…

Я жил, и я умер — вот это правда. Они пошли на штурм, они убили всех нас, они убили детей. Они нас обманули, и у нас ничего не вышло, и теперь мы все мертвы, но здесь я один, и мне хорошо, я чувствую, что я больше, чем просто я. Моё тело? Я знаю, оно есть, но это знание подобно фантомной боли; возможно, я просто ещё не привык к тому, что я теперь… изменился?

Это моя душа? Моя освобождённая душа, которая падает в будущее?.. Моё сознание, направляющееся в загробную жизнь? Меня ещё можно спасти, как в тот раз, и я проснусь и всё забуду — или это конец, и я не вернусь туда, никогда не вернусь обратно?..

Я представляю себе юную Беатрис и чувствую прилив тепла и желания; представляю себе родителей и брата — и люблю их, как прежде; представляю себе людей, которых убил, и убил бы их ещё раз: тех, кто обрушили башни-близнецы, тех, кто стреляли по детям, — и я чувствую злость, я ненавижу их, я ненавижу их всем своим естеством; и значит, мои чувства остались со мной, они сопровождают мою душу, моё уцелевшее сознание дальше…

Где я? Это пустота — или вокруг что-то есть? Я слышу голоса, они зовут меня, они называют моё имя, и это незнакомые голоса, они называют и другие имена, но больше здесь никого нет, я один, и я откликаюсь на их зов, я не чувствую страха или сожаления, время прошло, но не исчезло, и теперь продолжает свой бег, и я следую за ним, я падаю дальше, и голос, зовущий меня, всё отчётливее и отчётливее. Он называет моё имя? Или другое имя, которое, я знаю, принадлежит мне?

Он не говорит «Алессандро», он говорит другие слова, но я знаю, что он зовёт меня, именно меня… Кто он? Сторож? Привратник? Мой провожатый? Сейчас я узнаю. Моё нетерпение велико, но моё падение столь прекрасно и величественно, я подобен водопаду, и, прожив жизнь, куда спешить, если всё главное уже закончилось и осталось позади…

Или нет? Или главное только начинается?

Я двигаюсь дальше. Это похоже на странствие по Сети, немного, может быть, но на самом деле — совсем другое, потому что моё тело осталось там, на полу, и я наслаждаюсь бесконечной свободой, и, кажется, я не падаю, наоборот, я лечу, я лечу вперёд, я продолжаю путь.

Что я вижу? Людей, людей, конечно же. Много людей. Люди во все времена, их жизни, их надежды и мечты, их голоса. Кого ещё здесь можно встретить, как не людей с их музыкой, картинами, словами? Людей с их мыслями, поступками и последствиями этих поступков?

Да, я мёртв, теперь я знаю это точно. Тот, кто звал меня, — мой провожатый, тот, с кем я никогда не встречался в жизни, но кто, по его словам, рад меня видеть, как и все они. Он родится через много лет, десятилетий, сотен лет после меня. Здесь, за чертой, говорит он, время имеет другое значение, оно идёт по-другому, и мы встречаемся, мы неизменно встретимся.

Забавно. Я никогда не размышлял о природе жизни, должно быть, я просто был недостаточно умён, чтобы об этом задуматься, — или, наоборот, достаточно умён? Но я никогда не мыслил смерть завершением, мне всегда казалось, что наша жизнь управляется по-другому, строится иначе. Добро побеждает зло не в борьбе, оно побеждает просто потому, что существует, самим этим простым фактом делает зло бессмысленным и жалким, и я всегда знал, что погибнуть, защищая то, что тебе дорого, защищая благо, погибнуть на стороне добра — правильно, и лучше умереть человеком, чем жить дальше, предав себя.

Я надеялся, я ждал, когда всё закончится, когда увижу свет в конце пути… Но свет в конце этого пути вёл на новую дорогу, я вижу её, и скажи мне, мой провожатый, что это за новый путь, на который я теперь ступаю? И что я оставляю за своей спиной, как будет дальше жить мир людей, которых я там оставил и которые в свой срок последуют за мной?

Всё ведь зависит от него, от мира, где мы родились и выросли, где наши сознания родились в телах и покинули их. Ведь этот мир — это начало и конец отсчёта, наша вечная альфа и омега, скажи мне, ведь так?

Раз я здесь, значит, Бог существует, есть ад и рай, грядёт воскрешение мёртвых, Вечное Царство, хоть я не силён в теологии, я знаю, о чём говорили проповедники… так и будет? Или всё иначе, и те мифы — вымысел, но вымысел, который смог воплотиться в реальности, мечта, которая осветила нам путь и сотворила сама себя?..

Ты показываешь мне путь, и я иду за тобой, я держу твою руку, спасибо тебе, я вижу… Я вижу сияние, бесконечное сияние миллиардов жизней и миллиардов звёзд, и вся Вселенная, бескрайняя, имеющая начало, но не имеющая конца… Я не смею приблизиться, я всегда на расстоянии, пока на расстоянии…