Неправильный демон - Владислав Михеев

Невзрачный двухэтажный домик в окружении ещё более невзрачных построек больше походил на жильё зажиточного фермера, чем на логово воровской гильдии.

– Если обманул, ты знаешь, что тебя ждёт, – посулил я одному из пленных воров.

Мужчина суетливо закивал, а по виску сползла крупная капля пота. Я мрачно усмехнулся и принялся раздавать указания. Войска кольцом охватывали все строения, пытаясь перекрыть возможные пути отступления. У одного из показанных пленником тайных ходов остались дежурить трое разорителей при поддержке четырёх бесов, у второго – пара гончих, тоже с четвёркой бесов.

Закончить окружение мы не успели: над поляной раздался пронзительный залихватский свист и лязгнули засовами ставни второго этажа. Из узких бойниц появились жала арбалетных болтов, из окружающих строений выскочило несколько разбойников, метнувшихся серыми тенями в основное здание.

Пришлось пересмотреть расстановку штурма и всех бесов отправить усиливать отряды, охраняющие тайные ходы – здесь был слишком большой шанс их потерять.

Разорители вскинули трофейные щиты и ринулись в атаку. Звонко ударили болты, завязнув в обрывках кольчужного плетения, натянутых на мощные торсы демонов. Под прикрытием атакующего их клина без потерь добежали до дверей дома, демоны тут же рассредоточились по периметру строения, оказавшись в мёртвой зоне для стрелков, засевших на втором этаже. Крит, подхватив секиры, устремился к двери, обрушив на неё сдвоенный удар, от которого во все стороны полетели щепки. Удар, ещё удар. В двери распахивается не замеченное нами окно, и в грудь минотавра ударяет копьё, отбрасывая его назад. Подлетаю на место Крита и швыряю в не успевшую закрыться створку «Огненную стрелу». Крик боли за дверью. Прыжок в сторону, уходя с траектории живого тарана, и мощная фигура разорителя врезается в дверное полотно. Петли, порубленные Критом, не выдерживают, и дверь обрушивается внутрь, придавив какого-то неудачника.

Тут же, перепрыгнув через упавшего демона, в коридор с грозным рыком врывается гончая, опрокидывая не успевшего сбежать разбойника. Влетаю вслед за ней и вижу пустой коридор, труп с перегрызенным горлом и гончую, медленно поводящую носом из стороны в сторону. Табор молча указывает пальцем вниз. Киваю, показывая, что понял. Этого следовало ожидать – начальство пытается сбежать. Короткий приказ, Арнис с парой гончих и разорителей поднимаются на второй этаж, Дакон с другой парой начинает обыск первого, Крит с разорителями перекрывает выход, а я с оставшимися гончими, Табором и тремя разорителями устремляюсь в подвал.

Узкие, низкие, ветвящиеся переходы с массой тупиков и ловушек, в них с трудом протискиваются огромные туши моей демонической пехоты, зато нюх гончих позволяет избегать западни и уверенно двигаться по следу. Поворот, ещё поворот, особо низкий коридор, по которому приходится передвигаться чуть ли не ползком, и темнота, остающаяся сумраком для моего зрения. Деталей не видно, но направление держать можно, не натыкаясь на выступы.

Коридор неожиданно обрывается, и мы вываливаемся в огромную залу. Гончие замирают, тревожно поводя носом, Табор вскидывает руку, готовясь сотворить заклятие. Но я успеваю раньше, и волны ужаса накрывают помещение, рассеивая иллюзию. Глухо лязгают, падая на пол, мечи и арбалеты. Гончие взвиваются в воздух, обрушиваясь на тех, кто не поддался беспричинному страху.

«Живьём!» – успеваю послать мысль-приказ.

И всё же, несмотря на липкое, густое, как желе, чувство страха, заполнившее помещение, есть те, кто пытается сопротивляться. Короткая схватка, нож, ударивший в бок разорителю и не смогший пробить шкуру, взмах трофейным каролингом^[8] – и голова разбойника покатилась по полу. А за мной сгущается тень, обретая очертания закутанного в плащ убийцы с занесённым ножом, по кромке которого пробегают зелёные всполохи. Почувствовав опасность, успеваю обернуться и вижу распахнувшиеся от боли глаза этого уже несостоявшегося убийцы. Табор резко выдёргивает засевшее по рукоять лезвие, пробившее снизу вверх шею ассасина, и изогнувшееся в судороге тело заваливается назад. Удар секиры отделяет голову от тела, а система сообщает об успешном захвате души.

Нагибаюсь к поверженному врагу и вынимаю из его рук кинжал. Система услужливо подсвечивает: «Клинок ассасина: Смертельный яд: раны, полученные этим клинком, не поддаются исцеляющим заклинаниям. Урон: уровень + ловкость + 10 ед.; раз в сек., в течение 5 сек.». Богато украшенный кханджар оказался поистине смертоносным оружием, особенно если им пользуется опытный убийца. Подкинув его, полюбовался на зеленоватые всполохи яда на тёмном клинке и игру света на нефритовой рукояти, протянул его Табору:

– Заслужил.

Шаман молча принял клинок, нагнулся, снимая с убийцы ножны, и так же молча повесил кханджар себе на пояс.

Дверь с лёгким скрипом открылась, и все четыре мастера не спеша вошли в комнату. Шагаю следом и тут же резко поворачиваюсь направо, туда, где краем глаза отмечаю непонятное движение. В поднятый щит ударяет крупный серо-стальной болт, раздаётся шипение, и поверхность щита покрывается буро-зелёной слизью. Оттеснив меня, в комнату врываются мои демоны, а отброшенный щит растворяется, поглощённый огромным слизняком, вытекшим из полости болта. «Да твою ж… Это же артефакт».

Обрушиваю на слизня секиру. На миг его тело покрывается ледяной коркой, которая тут же пропадает, а лезвие секиры словно погружается в густое желе, не причиняя существу никакого вреда. Тело слизняка замирает, изгибается, и в мою сторону устремляется тёмно-зелёный сгусток. Буквально в последнюю секунду успеваю убрать с его пути голову, и он расползается уродливым пятном по стене, пятная резные деревянные панели, которые тут же начинают чадить.

Слизняк вновь оживает и целеустремлённо ползёт в мою сторону. Медленно пячусь, думая, что делать: маны нет, сталь его не берёт, урон холодом от секиры практически не оказывает воздействия. А слизняк опять замирает, приготовившись исторгнуть очередную порцию яда. Широкий шаг – и Арнис бросает в эту мерзость масляный светильник, сорванный со стены, и сразу второй. Вспышка, языки пламени, шипение, в воздухе разносится запах палёной резины, желеобразное тело бьётся в судорогах, разбрасывая вокруг себя капли, которые тут же начинают проедать всё, на что попадают. Секунда, другая – и на полу остаётся непонятное тёмное пятно, а я зло оборачиваюсь.