Оружейник. Приговор судьи - Олег Шовкуненко

Мы долго стояли и глядели на огромные алые буквы. Лично я был растерян или даже сказать больше – ошарашен. Да и как могло быть по-другому?! Второе послание неведомо от кого, и опять персонально мне. А о том, что именно мне, я знал совершенно точно. Не могу сказать как и откуда, но знал. И, похоже, Леший эту мою уверенность вполне разделял.

– Совсем недавно намазали. Прямо к твоему приходу, – прогудел он. – Ишь, как отсвечивает!

– Да уж… отсвечивает, – подтвердил я. – И что ты по этому поводу думаешь?

– Запутанная история, – почесал затылок чекист.

– Как это верно подмечено, Ватсон, – удержаться от кривой ухмылки было просто невозможно.

– Буквы метра по три будут, и намалевали их где-то на уровне второго этажа… – Андрюха постарался показать, что наконец включил свою хваленную ФСБшную соображалку. – Это ж надо как постарались!

– На веревке с борта спустились, – предположил я. – Один держал, другой писал.

– А следов нет, потому как прибрались за собой? – Загребельный уставился на меня в ожидании ответа.

– Наверное так.

– Зачем?

– Хрен его знает, товарищ подполковник, – мне ничего не оставалось, как просто пожать плечами. – Чтобы мы не догадались чья это работа.

– А почему мы не должны об этом догадаться? Стесняются? Может они эти… Как их там? Тимуровцы, что ли? Люди делают добрые дела и не желают за это благодарности.

– Люди? – пришел мой черед вопросительно пялиться на приятеля.

– Да-а-а… – глубокомысленно протянул тот. – Вполне вероятно, что и не люди вовсе.

– Создатели? – судя по всему, я произнес именно то слово, которое уже вот-вот было готово сорваться с языка Лешего.

– Главного уже нет в живых, – задумчиво произнес чекист. – Поэтому вполне может оказаться, что они выбрали другой способ вести нас и направлять.

– Значит Создатели не заперты на «Облаке» за хер знает за сколько миллионов километров от Земли?

На этот вопрос Загребельный не ответил, а лишь неопределенно пожал плечами.

– И куда они нас могут вести? – я не смог удержаться и с опаской огляделся по сторонам.

– К модулю, например.

– Или в какое-нибудь другое место, – протянул я негромко, так, словно боялся разбудить лихо. – Помнишь предупреждение Мурата? «Не доверяйте ханхам», кажется так он говорил?

– Мы уже зашли слишком далеко. Это во всех смыслах. Так что теперь остается лишь двигать дальше, до упора, так сказать, – Андрюха последовал моему примеру и тоже просканировал взглядом местность, после чего тяжело вздохнул: – Только вот куда ж тут идти?

– Как куда? На север! – я ткнул стволом автомата в строку гигантской шпаргалки.

– И где ж тут север?

– У тебя ведь компас есть, – мысль пришла как-то сразу, словно по башке шарахнуло.

– Компас? – Леший чисто автоматически нащупал нагрудный карман разгрузки. – Да на кой ляд тут ком…

Он вдруг осекся на полуслове, послушно полез в карман и выудил оттуда свой видавший виды потертый и поцарапанный армейский компас. Несколько секунд подполковник постукивал по стеклу прибора, поворачивал его, и поворачивался сам. В конце концов Андрюха замер, оставив лесовоз сзади и справа от себя.

– Направление вроде держит, – сообщил он, – но только одному богу известно, что это за север такой.

– Местный север… Какой же еще?! – хмыкнул я и поглядел в ту сторону, которую выбрала магнитная стрелка.

В этом направлении корабли лежали особенно плотно, буквально борт к борту, а некоторые даже навалены один на другой. Переломанные корпуса, смятые надстройки, продавленные палубы, груды вывалившегося из трюмов груза, бурелом из мачт и палубных кранов. Короче, сплошная хорошо слежавшаяся железная гора, изобилующая огромными жерлами темных туннелей и пещер, через которые, судя по всему, и будет пролегать наш путь.

– Что ж, давай попробуем, – Загребельный засек азимут и опять убрал компас в карман. – По крайней мере, пока твои неизвестные покровители ведут себя вполне интеллигентно. Пишут нам записки вместо того, чтобы подгонять раскаленным прутом. Уже только одно это вызывает к ним некоторое доверие.

С этими словами Леший оглянулся, еще раз глянул на текст послания и тут не удержался от удивленного восклицания:

– Обана! Глянь, как интересно получилось!

Я действительно глянул и не мог не согласиться с другом: метаморфоза действительно оказалась весьма любопытной. Светящаяся надпись на борту лесовоза быстро тускнела. Уже сейчас она растеряла половину своих огненных красок. Буквы стали выглядеть плохо затянувшимися рубцами, на которых кое-где все еще выступали крохотные капельки огненной крови.

– Светает, – чекист подвел научную основу под магию некогда величественного зрелища. – Свет стал падать по-другому, и солидол больше не блестит. А когда наступит день, то вообще превратится в грязную мазню. На черном борту такое послание, пожалуй, и не разглядишь.

– Особенно когда смазка подсохнет и станет матовой, – согласился я.

– И что из этого всего следует? – Андрюха наморщил лоб, пытаясь разобраться во всей этой мешанине.

– А следует то, что нам очень повезло, – я опередил приятеля с выводами. – Мы покинули корабль очень вовремя.

– Вовремя? – Андрюха приподнял бровь.

– Вот именно. Если бы вышли на полчаса раньше, то вряд ли что-либо смогли разглядеть в темноте. Если бы на полчаса позже… Но это мы уже с тобой обсуждали. Одним словом, повезло.

– Повезло? – казалось, Леший решил брать под сомнение каждое мое слово.

– Конечно, повезло.

Я уже собирался прекратить все это словоблудие, как впрочем и рискованное, а потому непозволительное топтание на открытом месте, как вдруг Загребельный ошарашил меня очень странным вопросом:

– А может кто-то знал, что мы выйдем именно сейчас? Ни на полчаса раньше, ни на полчаса позже, а вот именно се час?

– Чего?! – я оторвался от изучения пути на север и удивленно поглядел на приятеля.

– Есть еще одно интересное наблюдение. – ФСБшник своими фантазиями, похоже, собирался меня окончательно доконать. – Надпись «Иди на север» мог написать только тот, кто знал что у меня есть компас. Просто по-другому этот самый север тут не определишь.

– Это ты на что намекаешь? – теперь я прямо-таки буравил друга взглядом.